Испытание Богов - Валькирия Амани
Мой отец был слишком добр, чтобы быть жестоким ко мне, а мать понимала, ведь у нее самой не было королевской магии нашей семьи. Ее нашли в лесу совсем юной. Стражи решили, что она сирота, и привезли в замок, чтобы воспитать служанкой. Однажды, как рассказывали другие слуги, она так разозлилась на жестокое обращение со стороны юных принцев, что просто… вспыхнула.
Мой дед немедленно устроил ее брак с моим отцом, когда ей было всего пятнадцать, а ему — семнадцать зим. Несмотря ни на что, они полюбили друг друга и завели детей. С кончиной родителей настала моя очередь занять трон и править.
Мой брат, Тиеран, был старше меня на два года. Сильный и стратегически мыслящий, но упрямый. У него были задатки правителя — по крайней мере, так все считали. Но наши родители выбрали меня.
Много лет назад они подписали королевский указ, назначающий меня наследницей ледяного трона Галины, несмотря на очередность рождения или мое отсутствие ледяной магии. Их причины оставались в тайне даже от меня. Некоторые говорили, что это потому, что я унаследовала дар света моей матери. Однако мой дар был лишь смехотворной пародией на ее.
Тиеран никогда не высказывался на этот счет — ни в знак протеста, ни в поддержку, — но я чувствовала, что новость задела его. Он тихо покинул столицу после обнародования указа. Определился на восточные границы, в солдатскую крепость, чтобы жить вдали от дворца и еще дальше от меня.
Я так и не узнала, был ли он зол или даже отчасти облегчен. Казалось, ему было не так уж тяжело. Насколько я знала, он тратил состояние нашей семьи в тавернах и где только мог, куда заносила его армейская служба.
А еще была Нила — моя сестра. Младше меня всего на один год. Дикая, не поддающаяся уговорам и совершенно блистательная по-своему. Она оставалась в замке, но наши отношения в лучшем случае были натянутыми. Она и Тиеран были очень близки, и часть меня верит, что она винит в его отсутствии меня.
Как отнесутся мои люди к тому, чтобы служить Королеве, которая едва может пользоваться своей магией? Может, они откажутся и просто осмеют меня, сбросив с трона. Я начала задумываться, не лучший ли это исход. Нет. Мои родители всегда говорили мне, что верят, что я буду великой Королевой. Я должна сделать это ради них.
Я открыла гардероб и заглянула внутрь, на бесчисленные роскошные наряды. Мой взгляд привлекло длинное платье с белой кружевной отделкой по низкому вырезу. Я сняла с себя грязное, все еще слегка влажное платье и надела новое, чувствуя его гладкую текстуру на своей мягкой коже.
Скрип двери прозвучал эхом в комнате, заставив меня мгновенно повернуть голову в ту сторону. Вошел мой дядя, облаченный в белый плащ с золотой вышивкой, из-под которого виднелись лишь его прочные начищенные белые сапоги. Он медленно прошел мимо меня, словно меня не существовало, и встал у окна, уставившись на вид за ним.
— Видишь ли ты то, что вижу я, Айла? — спросил он, все еще не удостаивая мое физическое присутствие никакого внимания.
— Мое королевство, — с гордостью заявила я, выпрямив сутулую осанку и устремив взгляд на спину его капюшона.
Он тихо усмехнулся.
— Твое королевство? — Его рука в перчатке изящно провела по мраморному обрамлению окна, и тонкая нить инея начала расползаться. — Я скажу тебе, что я вижу. Я вижу то, что когда-то могло быть твоим. Но теперь, когда мой любимый брат, Король, мертв… — его голос замер, заставив дрожь пробежать по моему позвоночнику. — Ну, кто сказал, что оно не может быть моим королевством?
Я сжала кулаки и изо всех сил старалась выровнять дыхание.
— Галина — моя, никто не может отнять ее у меня — ни совет, ни другие королевства, и уж точно не ты, Маркус. Мой народ не станет служить никому, кроме своей законной Королевы. — Я не знала, кого я больше пыталась в этом убедить — себя или его.
Он видел насквозь мою ложную уверенность.
— Неужели? — промычал он, наконец поворачиваясь ко мне лицом. Его лицо было едва различимо в тенях капюшона, но его ледяные глаза светились, уставясь на меня. — Будут ли люди служить Королеве, которая предала их?
— Я никого не предавала, — резко возразила я, и горечь капала с моих слов. — Ты в чем-то меня обвиняешь?
— Я просто констатирую факт, — сказал он, приближаясь ко мне. — Твои родители были могущественны. Особенно твоя мать. Какой необычайный дар у нее был. Не каждый мог убить их. Такие трагедии были бы возможны, только если бы их защита была ослаблена. Заставляет задуматься, с кем бы они это допустили.
Я крепко прижала руки к бокам и подняла голову еще выше, глядя на него сверху вниз, не показывая и намека на отступление. Он обвинял меня в убийстве моей собственной семьи. Моей собственной крови!
— Мой народ знает меня и знает, что я никогда не совершила бы такого против своих родителей. Любой, у кого есть глаза, это видит, — возразила я, отступая назад, пока спина не уперлась в прочную стену.
Он продвинулся ко мне еще ближе, наклонив голову.
— Они ищут ответы, Айла, — сказал он, закладывая прядь моих темных волос за ухо, — жест, от которого у меня зашевелились мурашки по коже. — Но когда не находят их, они придумывают свои. Они едва знали тебя, ты никогда не была рядом. Вечно сбегала.
— Ты обвиняешь меня в измене! — закричала я, отводя от него взгляд. Пылающий гнев внутри меня лишь усиливался с каждой минутой. — Ты всегда хотел быть королем. Ты не мог вынести, что мой отец был более достойным, чем ты, и все это видели.
Его твердая хватка вцепилась мне в челюсть, заставляя снова смотреть на него. Легкая улыбка тронула уголки его рта, когда он заговорил:
— Тебе никто не поверит. Я постоянно был рядом, когда тебя не было. Ты видела взгляд в их глазах, когда они видят тебя? Кроме того, законное право на трон было моим по праву рождения. Моя проклятая семья лишила меня его!
Его хватка на челюсти усилилась, вызывая сначала покалывание, а затем онемение. Ледяное ощущение расползалось от челюсти к горлу. Сработал инстинкт: я вцепилась в его запястье, пронзительная боль прокатилась от самого нутра по моей руке в его. Он отпрянул, мгновенно одернув
