Измена. Жена на продажу - Лина Венкова
Поднимаюсь с кресла, и, припав на одно колено перед Жрецом, быстро чмокаю воздух возле перстня. От его руки тянет чем-то кислым и вязким. Мой желудок бунтует!
Но Жрецу и этого мало. Он хватает меня за руку с такой силой, что я вскрикиваю!
— Никогда не забывай, кто ты и откуда, девочка, — от пронзительного взгляда меня словно морозит, — ты — послушница храма Великой Драконицы. Тебя здесь вырастили и воспитали. Дали дорогу в жизнь. Знай своё место и будь благодарна.
Он небрежно взмахивает ладонью. Все воспитанники приюта знают это его движение: убирайся. Даже не думаю противиться, и сразу сбегаю из зала.
Дело идёт к вечеру, а я до сих пор не знаю, где буду спать. И у кого спросить? Явно не у Высокого Жреца. Тем более, не у Шанилы.
Эта проблема решается сама, когда я прихожу на ужин. Кейли появляется в столовой как раз, когда я получаю свою скудную порцию: перловку с овощами.
— Добавь котлету, — распоряжается Кейли.
Женщина на раздаточной хмурится.
— А двадцать ударов плетьми кто будет получать? Может, ты вместо меня?!
— Она беременна! — с нажимом говорит Кейли, немного наклонившись над столешницей, — ты получишь восемьдесят плетей, если Бьянка потеряет ребёнка.
Лицо буфетчицы зеленеет. Она с ненавистью швыряет котлету мне в тарелку. Молча забираю свою порцию, и мы с Кейли ищем свободное место.
Девушек приходит всё больше. Я видела их на площади, но в закрытом пространстве кажется, что их ещё больше.
— Бьянка, — шепчет Кейли, — проснись!
— Не могу на это смотреть, — качаю головой.
— Не о них волнуйся! А о себе!
Перевожу взгляд на неё. Могу ли я доверять Кейли? Что, если её подослали? Шанила, или Высокий Жрец, например?
— Хочешь сказать, мне есть о чём переживать? — спрашиваю осторожно.
— Конечно! — Кейли закатывает глаза, — и, ради Великой Драконицы, ты хоть поковыряйся в тарелке для вида.
Перловка оказывается твёрдой и недоваренной, а вот котлета и овощи заходят на ура. Пока я не укусила котлетку, то и не обратила внимания, насколько голодна.
— Что мне делать, Кейли? — спрашиваю у неё безо всякой надежды на вразумительный ответ, — ты ведь знаешь, как сложно отсюда выбраться. Один раз мне повезло. А вот теперь… Не знаю, что ещё сможет меня спасти.
Кейли секунд с пятнадцать раздумывает.
— Что если написать твоему мужу? Он прилетит в ту же секунду, чтобы тебя забрать. Я смогу отправить твоё письмо. Мою почту не просматривают.
Горько усмехаюсь. Мне больно думать о Дирэне. Больно вспоминать.
— Он сделал всё, чтобы я оказалась здесь, — произношу едва слышно, — так что вряд ли примчится меня спасать.
Кейли смотрит удивлённо, и немного недоверчиво. Но вскоре морщинки на её лбу разглаживаются, и она пытается меня успокоить.
— Этого не может быть. Ты — его истинная. Значит, он знает что-то, чего не знаем мы.
— У меня пропала метка, — смотрю прямо ей в глаза, — из-за этого я едва не потеряла малыша.
— Ладно, мы всё равно пока не понимаем до конца, что происходит, — Кейли пожёвывает губами, — доедай. Отведу тебя в комнату, где ты будешь спать.
Вскоре мы отправляемся искать мои покои. Для мены выделили отдельную комнатушку с узкой кроватью, крошечным комодом и небольшим круглым окошком.
— К чему такая щедрость? — спрашиваю у Кейли, садясь на кровать.
Подспудно я боюсь услышать ответ. Мне вспоминается приснившийся тёмный бог, который, кажется, имеет на меня свои планы.
— Все общие комнаты заселены, — легкомысленно пожимает плечами послушница.
Она присаживается рядом. В её взгляде тревога, а в движениях — нервозность.
— Бьянка, — говорит Кейли очень отчётливо, — мы не были подругами раньше. Но я не желаю тебе плохого. Ты добрая девушка, и я хочу помочь. Чем скорее ты сбежишь, тем лучше.
— Я бы с превеликим удовольствием, — вздыхаю, — но… я не понимаю, что здесь вообще происходит! Откуда взялось столько беременных девушек? Для чего они?
Кейли несколько раз бросает на меня встревоженный взгляд, отводит, и снова смотрит почти испуганно.
— Я могу показать тебе кое-что. Но ты должна быть готова. Зрелище не для нежных.
— Ладно, — соглашаюсь с опаской.
Мне страшно. Но хочется быть осведомлённой. Чтобы хотя бы знать, чего бояться.
Договариваемся, что Кейли зайдёт за мной ночью. Она уходит, пожелав спокойной ночи, и оставив на столике плошку с догорающей свечкой.
В комнате полумрак и ощутимо холодно. В шкафу нахожу старую ночную сорочку. Наспех в неё переодеваюсь, и ныряю под одеяло. Оно жёсткое и кусается, но очень тёплое, и я быстро согреваюсь.
Как уснуть, зная, что этот храм нашпигован врагами и их жертвами, среди которых и я сама? Устало смыкаю веки, но раз за разом в страхе их распахиваю, услышав шаги за дверью, или порыв ветра за окном.
Дверь я заперла на засов. Только кого он остановит?
Лишь к середине ночи проваливаюсь в тревожный сон. Он вязкий, липкий, цепляется к рукам. Я пытаюсь отбиться от него и проснуться, но только сильнее в нём увязаю. В какой-то момент словно проваливаюсь в бездну, где передо мной стоит тот самый…
— Тёмный Драконорождённый, — произношу одними губами.
Кажется, он стал ещё больше. Объятые пламенем рога алеют так, что едва не выжигают глаза. От ужаса я не могу пошевелиться! Первобытный страх парализует тело, я даже не смогу убежать!
— Чего ты хочешь от меня?! — кричу из последних сил.
Слёзы застилают глаза. Не знаю, зачем я спрашиваю, ведь так боюсь услышать ответ! Но древнее чудовище протягивает перед собой гигантскую руку с длинным когтистым пальцем, и указывает чуть левее меня.
Тут же я чувствую прикосновение крошечной детской ручки к моей ладони.
— Пойдём отсюда, мама! — шепчет Рэймс.
Мой сыночек.
Хватаю его за ручку, и тёмный бог исчезает, растворяется во тьме. Сын ведёт меня вперёд, хотя я вообще ничего перед собой не вижу!
— Куда мы идём, солнышко? — спрашиваю ласково.
— К папе.
Что?! К Дирэну? Вспоминаю, что уже однажды была во сне в его кабинете. Это лучше, чем остать наедине с ужасным монстром!
— Спасибо тебе, зайчонок.
— Ты моя мама. Никто тебя не обидит, — серьёзно отвечает малыш.
И хоть насколько сильный ужас я пережила только что, всё равно не могу сдержать улыбки. Мой маленький защитник! Моя радость!
Перед нами вырастает дверь, и я тянусь к ручке, чтобы её открыть.
— Нет! Я дользен коснуться! — предупреждает меня Рэймс.
Поднимаю его на руки, и он поворачивает ручку двери. И мы входим в спальню, которую занимали мы с Дирэном.
