Пара для Дракона: Секрет Попаданки - Алекса Рид
Мы сидели молча, и его слова висели между нами, тёплые и тяжёлые, как шерстяное одеяло. Лесной холод начал по-настоящему пробираться под одежду, заставляя меня слегка вздрогнуть. Я потянулась к костру, но тепло уже угасало.
— Пора спать, — сказал Амель, поднимаясь с ловкостью, удивительной для его размеров.— Завтра рано вставать. Нужно нагнать их.Он потушил костёр, засыпав угли землёй, и отодвинул полог палатки.Внутри было тесно и темно. Он разложил спальные мешки, оставив между ними сантиметров тридцать пустого брезента. Я залезла в свой, скрючившись калачиком. Холод от земли просачивался сквозь тонкое дно, дрожь пробежала по телу. Я закуталась глубже, но тепло не приходило.
— Холодно? — раздался его тихий голос в темноте.— Немного, — призналась я, стараясь, чтобы зубы не стучали.Послышался шорох. Он повернулся на бок, лицом ко мне. В слабом свете звёзд, пробивавшемся сквозь ткань, я видела лишь смутный силуэт.— Мешки можно расстегнуть и застегнуть вместе. Будет намного теплее. И… — он сделал паузу, — я могу просто обнять тебя. Чтобы согреть.
В темноте моё лицо пылало. Разум кричал, что это ловушка, что это граница, которую нельзя переходить, что всё станет ещё сложнее. Но тело, измученное стрессом и холодом, умоляло о тепле. О том самом островке безопасности, который я уже один раз инстинктивно нашла на корабле.— Я… — голос сорвался. Я сглотнула. — Ладно. Только… только чтобы согреться.
— Только чтобы согреться, — повторил он, и в его голосе послышалась улыбка.Послышался звук расстёгивающейся молнии. Потом его руки осторожно накрыли меня вместе со спальным мешком, притянули к себе. Он лежал на спине, а я оказалась прижатой боком к его груди, головой уткнувшись ему под плечо. Тепло Амеля было почти обжигающим после ночного холода. Я замерла, каждым мускулом ощущая твёрдый мышечный рельеф под его тонкой рубашкой, его размеренное дыхание, стук сердца где-то глубоко внутри, мощный и ровный.
— Расслабься, — прошептал он, и его губы едва коснулись моих волос. — Спи. Я на страже.
И странное дело, но я расслабилась. Напряжение дня, страх, неопределённость, всё это начало таять в этом тепле, под этот мерный стук сердца. Его рука лежала на моём боку, тяжёлая и неподвижная, обещая защиту, и не требующая чего-то взамен. Я закрыла глаза, вдыхая его запах. Неужели это возможно? Неужели можно просто довериться? Отдать свой страх в эти сильные руки?«Осторожно, Фрида, — шептал внутренний голос. — Он дракон. Ты можешь попасть из одной ловушки в другую. Тебе оно нужно?!». Но тут же другой голос, новый, тихий, но упрямый, возражал: «А что, если он другой?»Я уже почти проваливалась в сон, убаюканная теплом и безопасностью.
Глава 12 "Ошиблись вагоном, господа"
Утро встретило нас ледяным туманом, стлавшимся по земле, и неловким молчанием, висевшим в воздухе гуще этого тумана. Я проснулась первой, всё ещё прижатой к Амелю, его рука по-прежнему лежала на моём боку. Сознание вернулось мгновенно, вместе с приливом жгучего смущения. Я осторожно, как сапёр с миной, начала отодвигаться.
— Уже утро, — пробормотала я, избегая его взгляда.— Так рано? — его голос был хриплым от сна. Он потянулся, и костяшки его пальцев хрустнули. — И как ты себя чувствуешь после ночи, проведённой в объятиях дракона? Было тепло?
Я фыркнула, вылезая из спальника, и тут же втянула голову в плечи от холода.— Замёрзла. Твой «обогрев» как-то резко закончился.— Жалуется та, что всю ночь проспала, прижавшись, как мокрый котёнок, — усмехнулся он, поднимаясь и с ловкостью сворачивая свой мешок. — Собирайся. Чем раньше тронемся, тем больше шансов их нагнать.
Мы быстро свернули лагерь. Его вчерашнее предложение висело между нами невидимой, но ощутимой нитью. И, как ни странно, оно не давило. Оно скорее... грело изнутри, как слабая, но упрямая искра. Мне помогут, я тут не одна.
Я прислушалась. Сквозь утреннюю тишину доносился отдалённый, но вполне различимый гудок — низкий, протяжный, металлический. Не похожий ни на один звук, который я слышала в этом мире.— Что это?— Железная дорога, — вставая, сказал Амель. — Гномья диковинка. Отсюда, вперёд, только на поезде. Паровой локомотив. Если они сели на поезд, то уехали быстро и далеко. Но если мы успеем на следующий...
Мы почти побежали. Дорога вилась вниз, к долине, и вскоре между деревьями показались столбы с проводами и полоса насыпи. А там, на маленькой каменной станции с вывеской «Перевал Дымящихся Вершин», стояло нечто, от чего у меня отвисла челюсть.
Это был поезд. Настоящий, хоть и выглядевший как вышедший со страниц стимпанк-романа. Короткий паровоз, из трубы которого валил густой чёрный дым, и три деревянных вагона с закопчёнными окнами. Вокруг суетились гномы в кожаных фартуках, подбрасывая в топку уголь, и несколько пёстро одетых пассажиров. Он был одновременно грохочущим, нелепым и невероятным.
— Идиотизм, — проворчал Амель, морщась от дыма. — Шум, вонь, тряска. Паромы лучше.— Сейчас тут нет парома, да и воды, — напомнила я, не в силах оторвать взгляд от чудовища. В моём мире я ненавидела электрички, но здесь этот коптящий монстр казался символом прогресса и... свободы. — И нам нужно спросить, не видели ли здесь нашу парочку.
Подойдя к кассиру, сидевшему в будке из прутьев и стекла, Амель описал Тома и Кларис самым беспристрастным тоном.— Ага, видел, — гном отложил свою трубку. — Утром были. На «Скорый до Серебряной Бухты» сели. Он, пьяный в стельку, но спутницу, вроде, это не смущало. Он чуть не свалился с перрона, пока она покупала билеты. Скандал устроил, что билеты дорогие. Еле впихнули в вагон.— Когда следующий поезд? — спросил Амель, уже доставая кошелёк.— Совсем скоро отходит. «Товаро-пассажирский». Медленнее, но догоните. Билеты до Бухты?
Мы оказались в третьем вагоне, который пах угольной пылью, дешёвым табаком. Я как дома! Лавки были жёсткими, окна грязными, но для меня это было приключение. Поезд тронулся с оглушительным лязгом, вырвавшим у меня непроизвольный визг, и покатил, устроив такую тряску, что зубы стучали.
Амель сидел напротив, сцепив зубы и смотря в окно с выражением человека, терпящего высшую степень унижения.— Весело? — крикнула я через грохот колёс.— Превосходно, — ответил он, не оборачиваясь. — Особенно нравится, как у меня внутренности перемешиваются. Настоящий драконий восторг, обожаю.
Я рассмеялась. Его раздражение было настолько искренним и комичным, что моё собственное напряжение начало таять. Я устроилась поудобнее (насколько это было возможно), смотрела на мелькающие за окном сосны и чувствовала странное, почти детское возбуждение. Мы
