Уроки соблазна - Виктория Райн
— Кто там? — насколько могла, грозно спросила сквозь двери тамбура.
— Ульяна — это мы, открывай, — раздался голос Колесникова.
Первая и самая малодушная мысль говорила о том, что открывать им не стоит, но вспомнив, что я вроде как взрослая женщина и трусость мне несвойственна, резко выдохнула и распахнула входную дверь.
— Ну ты чего так долго, мы переживать начали. Хотели уже звонить в аварийную службу и вскрывать замки, — искренне возмущался тут же переступивший порог Бойцов Виталий Викторович.
Услышав, что хозяйка с кем-то беседует, к нам выскочила Бетти и стала звонко лаять. Да так что я перестала слышать, что мне говорят парни, ведь следом за Виталием вошёл и Валера. Пригрозив собаке, попыталась прогнать её, но не вышло, после чего пришлось подхватывать животное и закрывать в гардеробной.
Едва захлопнула за Бетти дверь, как поняла, какую совершила оплошность. Я умудрилась наклониться в коротком халатике и засветить перед двумя мужиками своей голой задницей, а, возможно, и не только ею.
Громкий и словно свистящий звук дыхания обоих мужчин раздался на всю гостиную. Скорее всего, просто на тот момент именно этот звук заглушил все остальные для меня, но следующие действия помню уже не так чётко.
Казалось, секунду назад они стояли в куртках у порога, а тут уже раздетые по пояс прижимаются ко мне с двух сторон. Виталя захватил мои губы в плен, а руки Валеры уже потянули завязки шелкового халата, распахивая его.
Глава 7
Ульяна.
Лёгкие, нежные поцелуи вдоль шеи и горячее дыхание на ней, вызывает сиюминутное распространение мурашек по обнажённой коже. Халатик держится уже где-то на сгибе локтя, а пальцами я давно и крепко цепляюсь за мужчину, стоящего передо мной. Всё моё распаренное в тёплой ванне тело предоставлено в свободный доступ жадным взглядам и изучающим рукам Бойцова и Колесникова.
Грудь, захваченная сзади широкими мозолистыми ладонями и торчащие от смены температуры соски, трущиеся о них. Жаркий поцелуй и страстное сплетение языков, битва которую я с радостью готова проиграть. Ведь за такой сладкий поцелуй не жалко продать и душу. Мысли о том, чтобы вырваться или прикрыться покинули моё сознание едва Виталя коснулся губ.
Каждое прикосновение рук, дыхания и голого торса к моему возбуждённому телу, рассыпается маленьким фейерверком под кожей. Словно всё происходящее правильно и так должно было произойти. Уже не смущают руки, гуляющие по моим бёдрам, ведь они знают то, как мне сейчас нужно их внимание, и прикасаются так, как будто внутренний пожар могут потушить только они. Им там самое место и неважно, что их не две, а больше.
По комнате уже разносится горячее прерывистое дыхание от обоюдных ощущений и желаний. Грудь потяжелела, а низ живота наполнился тянущей истомой, более яркой и сильной, чем та, что буквально несколько минут назад посещала меня в ванной. Я сама чувствовала, как на нижних губках выступила влага и сжимала бёдра, усиливая ощущения.
Мысли исчезли, осталась лишь голая химия, и не до конца утихнувшее возбуждение нахлынуло с новой силой. Рука Валеры плавно изучая каждый изгиб моего тела уже приближается к средоточию женственности, оглаживает кожу вокруг, не прикасаясь к главному.
Словно спрашивая разрешения или ожидая, что я вырвусь и убегу. Но нет, я настолько пылаю, что готова уже на всё ради разрядки. Чуть прогибаюсь назад и упираюсь попой в ширинку Валеры, потираюсь о неё, но мне этого мало. Поэтому тут же слегка расставляю ноги в стороны, показывая, что готова к большему и жду его ласки. Сдавленный выдох и тихое мужское шипение сквозь зубы:
— Что же ты с нами творишь Ульяна⁈
Конечно, мой жест и игривая покорность их напору не осталась незамеченной. Я разрешила то, к чему они сами так стремились. Пара биений сердец и мне дали то, о чём я молчаливо попросила. Жёсткая мужская рука накрыла пылающую от страсти промежность и тут же потёрла набухшую возбуждённую плоть.
Кажется, я простонала прямо в губы Витали, а он от этого прикусил мою в более диком и жёстком порыве. Тем самым показывая, что ему нравится выражение моих эмоций и страстные стоны удовольствия, разделённые на двоих.
Разговоров не было. Они нам совершенно ни к чему. Наш внезапный страстный порыв, как идеальная взрывоопасная смесь уже нагрелась до определённой температуры. И тут либо рванёт, да так, что никого не оставит в живых, либо для его тушения понадобится как минимум половина «Амазонки».
Хотя даже в этом случае гарантии спасения нет совершенно никакой. Нас соединяло молчаливое познание страсти и реакции тел. Каждое прикосновение словно клеймо, выжженное на коже, рождало все новые грани ощущений. Единственные слова были произнесены мужчинами друг другу, смысл которых я осознала позже, намного позже:
— Не спугни. Сегодня только она.
Как я оказалась распластанной на диване, не помню, этот момент не отложился в затуманенной страстью голове. Только что я стояла на полу и горела в объятиях двух мужчин, а спустя миг оказалась лежащей на собственном диване.
Мои ноги тут же были разведены в разные стороны сильными мужскими руками, а между ними уже расположилась голова Витали. Он с непередаваемой жадностью приник к моим половым губам и стал не просто порхать по ним, а буквально пожирать меня всю и без остатка. Валера в этот момент уделил всё своё внимание моей груди и втянув напряжённую горошину соска в рот, стал посасывать, облизывать и прикусывать его.
Второй же крутил в пальцах, разнося такие разные и такие сладкие спазмы удовольствия по телу. Мои стоны с каждым их прикосновением становились все громче. Закушенная губа уже была не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции. Шум крови в ушах заглушал любые посторонние звуки, кроме сумасшедшего биения сердца и нарастающего урагана удовольствия.
Поцелуй с Валерой получился немного агрессивным и дерзким. Таким словно на моих губах он показывал, как будет терзать мою нижнюю плоть, и я горела от его действий вместе с зацелованными губами.
— Пусти, я тоже хочу попробовать её на вкус, — произнёс Валера не выдержав, и они сменили друг друга.
Виталя расширившимися от страсти зрачками смотрел на открывшуюся ему картину и, порочно облизнув свои губы, потянулся ими ко мне. Едва он приник к губам, мой язык ощутил вкус собственных соков и по телу прошла первая предоргазменная
