Свекор. Моя. И точка - Элен Ош
Живот сводит от голода и нервов. Надо найти кухню. А что, если там ничего нет? Или я что-то трону, а это не мне? Мысли путаются, в горле стоит ком. Я в шелковой сорочке, босиком, без телефона, без денег. Не могу даже доехать до своей же квартиры. Ловушка. Роскошная, но ловушка.
Натыкаюсь на кухню: огромную, блестящую, с панорамным окном в небо. И посреди стола из черного дерева, словно артефакт из другого мира, лежит сумка из бутика, куда я могла бы заглянуть с мужниной кредитки, но не решалась.
Папа свою «миссию» выполнил, выдав замуж с приданым, а Макс считал, что раз уж женился на «нужной» девушке, то и тратиться сверх меры не обязан. Каждая моя покупка сопровождалась его тяжелым, оценивающим взглядом: «Это зачем? У тебя и так полный шкаф». Этот взгляд заставлял чувствовать себя должницей, вечно оправдывающейся за свое существование. Расплачиваться за его равнодушие очередной обновкой было себе дороже.
Рядом – листок.
Подхожу ближе. Почерк размашистый, твердый. Без подписи. Без лишних слов.
«Надень. Завтракай. Жди.»
Вот и весь разговор. Три приказа. Как для собачки.
Открываю сумку со странным чувством вины и любопытства. Внутри полный комплект. От дорогих кружевных трусиков и бюстгалтера до мягчайших кашемировых брюк, свитерочка и балеток. Все моего размера. Вплоть до сантиметра. Цвета – те самые, что я люблю: бежевый, серый, пудровый.
Герман все угадал. От этой мысли становится душно и жарко. Он не просто смотрел: он сканировал. Запоминал. Присваивал.
Переодеваюсь. Ткань нежная, обволакивающая. Но на душе скребут кошки. Это не подарок. Это амуниция. Униформа для его трофея.
В холодильнике, где все разложено по полочкам, как в музее, нахожу йогурт. Поглощаю его почти машинально, как вдруг раздается звонок в домофон. Вздрагиваю. Курьер. Передает коробку. Открываю: еще одежда, пижама, туфли на каблуке. И телефон. Дорогой, новенький. Включаю. В списке контактов один-единственный номер. Подписан просто: «Герман».
Он везде. Он все предусмотрел. Не появившись, он окружил меня своими вещами, своими указаниями. Я как марионетка, и все ниточки ведут к нему.
Решаю принять душ и смыть с себя вчерашний стыд и сегодняшнюю нервячку. Захожу в гостевую ванную. Вчера, в полуобморочном состоянии, я заметила лишь стерильный блеск. Но сейчас, при свете дня, наступаю на мину.
Сначала вижу крем для рук в изящной баночке. Пахнет чем-то цветочным, навязчивым. Не мой аромат. Потом, за зубной щеткой, которую я вчера в панике не разглядела, на полочке в душе – помада. Ярко-алая, дерзкая. И тут взгляд цепляется за сушилку. На ней небрежно, вызывающе висит пара черных кружевных трусиков. Дорогих. Сексуальных. И явно не новых.
Воздух застревает в горле. Кажется, я даже перестаю дышать. Все встало на свои места. Я не уникальный трофей. Я – логичное продолжение его вечера. Сначала одна, потом... заехал за следующей. Удобно: все в одном месте.
Мой взгляд скользит по стенам. Они видели десятки таких, как я. Сотни. Эта женщина, чьи вещи разбросаны здесь... Она была здесь до меня. Возможно, всего несколько часов назад. На том самом диване, где он сидел вчера. Или на этой самой кровати.
И самое мерзкое – я прекрасно понимаю его право. Герман свободный, богатый, властный мужчина. Кто я такая, чтобы предъявлять претензии? Жена его сына, сбежавшая в шелковом белье? Смешно.
Но от этого осознания не становится легче. Становится только горче. Потому что я – часть этой очереди. И мое место в ней определено ровно до того момента, пока Герману не надоест.
Сжимаю в руке аленькую помаду и чувствую себя последней дурой.
В этот момент слышу щелчок замка. Сердце проваливается в пятки. Может, Макс? Нет. Он.
Герман входит в квартиру. Свежий, собранный, пахнет морозом и дорогим кофе. Я выскальзываю из ванной, иду навстречу. Его взгляд скользит по мне, быстрый, оценивающий. Задерживается на свитере, на брюках.
«В новом. Идет», — будто говорит его легкий кивок.
— Выспалась? — голос ровный, деловой. Ни тени вчерашней хрипоты, того бархата, что обволакивал меня в лифте.
Киваю, не в силах выговорить слово.
— Все подошло?
— Да... Спасибо, — выдавливаю я.
Он проходит на кухню, наливает себе воды. Спина у него широкая, уверенная. Он не сомневается, что все так и должно быть. Что я здесь. В его одежде. И жду его указаний.
И тут во мне что-то обрывается. Помада в руке будто жжет кожу.
— А.. здесь кто-то еще живет? — слышу свой собственный, тонкий, почти писклявый голос.
Он медленно поворачивается. Я разжимаю ладонь, показывая алый свидетель его другой жизни.
Герман подходит. Берет помаду. Его прикосновение холодное. Смотрит на нее с легким, почти незаметным презрением. Затем, не сводя с меня глаз, отправляет ее в урну.
— Нет. Бывают гости. Не всегда аккуратные.
Вот и все. Ни имени. Ни объяснений. Ни «не ревнуй». Просто констатация факта. Да, были женщины. Есть. И будут. А ты, милая, смирись. Или... что? Уйдешь? Куда?
Он поворачивается и уходит в кабинет, оставляя меня одну посреди идеальной кухни. С комом в горле, с ледяной пустотой внутри и с противным, ядовитым чувством, которое отравляет все вокруг. Ревностью.
А завтра на моем месте может оказаться другая. С другой помадой. И другими кружевными трусиками.
Прямо как у Макса.
Мысль бьет точно в цель. Ведь он даже не приехал. Не вломился с вопросами, не потребовал объяснений, зная, где я. Почему? Неужели его вообще не задело, что я, его жена, среди ночи уехала с его отцом? В чем была, черт возьми?
Или... он просто был занят. Снова. Другой. Его греют другие. Потому он и был всегда таким холодным со мной. Потому ему и не было дела до моих шелковых сорочек и наигранных улыбок.
Но почему? Почему я? Что со мной не так? Я ведь старалась. Была идеальной. Ждала. Любила... Кажется, любила.
А Герман вчера просто сказал это вслух. «Он тебя не любит». Без обиняков. И теперь каждое равнодушие Макса, каждый чужой след в квартире Германа – лишь подтверждает его правоту. Я здесь не потому, что особенная. Я здесь, потому что никому не нужна. Ни мужу, ни... возможно, даже Герману.
И от этой мысли становится так горько и одиноко, что хочется свернуться калачиком на холодном каменном полу и просто исчезнуть.
Глава 6
Сижу на краю кровати в гостевой и
