Клайв Баркер - Сотканный мир

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

Все это его мало беспокоило. Он хотел остаться один и все хорошенько обдумать. Шли дни, и он потихоньку приходил в себя. Горе и гнев перешли в стоицизм, дающий ему силы ждать и надеяться. Конечно, он всего лишь Кукушонок, слабый и одинокий. Но таковы они все, и, пока они способны плакать, и смеяться, и испытывать судьбу, остается шанс на спасение.

Иначе не на что и надеяться.

До исследования Руб эль-Хали была белым пятном на карте мира. После него она осталась таким же. Это имя, данное пустыне кочующими по Аравии бедуинами, означает «Пустая Четверть». То, что они, живущие в пустоте, способной свести с ума обычного человека, так назвали это место, говорит о нем лучше любых слов.

Были европейцы, кого не убедило это имя и которые с начала XIX века дерзали нарушить молчание самой большой и самой страшной пустыни мира.

Никто не жил там, среди двухсот пятидесяти тысяч квадратных миль песка, где барханы вздымались выше гор, а на выжженных солнцем плоскогорьях можно было разместить целый народ. Там не было ни дорог, ни тропинок, и большинство тех, кто входил туда, остались там навечно.

Но породу исследователей, полубезумных покорителей неведомого, это только вдохновляло. Некоторые стремились утонить существующие карты, хотя в этом месте них было нечегонаносить. Другие искали затерянные города и баснословные сокровища. Третьи – их тоже было немало – искали там ковчег или Эдем.

Объединяло их всех одно: они возвращались из Пустой Четверти – если возвращались, – другими. Каждый из них оставил там часть свой души. Многие потом возвращались, словно пустыня призывала их. И те из них, кто все же умер дома, видели в последний час не любящие лица вокруг, не вишневое дерево за окном, а пустыню, влекущую их, как бездна, обещающая блаженное Ничто.

Шэдвелл годами слышал от Иммаколаты, что Бич скрывается в пустыне. Потом он перестал ее слушать и вспомнил об этом лишь тогда, когда стоял над долиной, где исчезла Фуга, и думал о мести.

Прошло немало времени прежде, чем он понял, где нужно искать. Эта пустыня вполне соответствовала описаниям Иммаколаты и до сих была почти не изучена. Но если Бич действительно там, то как его найти?

Он консультировался с исследователями, особенно с одним из них, по фамилии Эмерсон. Он дважды пересекал Руб эль-Хали на верблюде. Сейчас он уже состарился, но еще говорил о пустыне с нежностью, как о жестокой любовнице, боли от которой ждешь снова и снова.

Он дал немало ценных советов, а под конец сказал:

– Завидую вам, Шэдвелл. Видит Бог, завидую.

Хотя Эмерсон говорил, что пустыня предпочитает одиночек, он взял с собой Хобарта.

Тот больше не был слугой Закона. После событий, погубивших его бригаду, его едва не отдали под суд, но решили, что он не в своем уме, и отпустили на все четыре стороны. Сфабриковали целую историю, которая позволила сделать из погибших в Фуге героев, а уцелевшим обеспечить приличную пенсию по нетрудоспособности. Несколько безутешных вдов попытались докопаться до истины, но обстоятельства были так невероятны, что их предпочитали забыть.

Безумие Хобарта, однако, было иного свойства, чем у его несчастных подчиненных. Образ огня, внушенный ему Шэдвеллом, все еще владел им, несмотря на исчезновение пиджака. Он остался с торговцем потому, что никто другой не разделял его чувств и не говорил на языке, понятном его больному мозгу. Когда Шэдвелл говорил о Биче, Хобарт знал, что это Дракон, которым он был когда-то и жаждал стать опять.

Таким образом, они вдвоем достигли селения у южных границ Четверти, такого маленького, что у него не было даже названия. Там они решили оставить джип и наняли верблюдов и проводников. Только люди из племени аль-Мурра осмеливались углубляться в пустыню, претендуя на родство с ее духами. Первого из проводников, которого звали Митрак ибн Талак, Шэдвелл отобрал потому, что он уже четыре раза водил белых в Четверть. Вторым был мальчишка лет пятнадцати, Джабир – Митрак называл его то братом, то шурином, то еще кем-то, и упорно отказывался отправиться без него.

С ними едва можно было объясниться – английского они не знали, а арабский Хобарта был из рук вон плох, – но свое дело они знали хорошо. Через день верблюды и припасы были готовы. Отъезд назначили на утро.

Ночью подул ветер, задувая песок под дверь хижины, где они жили.

Шэдвелл чувствовал себя отвратительно. Весь предыдущий день его тошнило, и полночи он провел, скорчившись над помойным ведром.

Именно там он впервые услышал зов. Он шел из пустыни, Частая и затихая, как плач какой-то адской вдовы. Он чкогда не слышал ничего подобного.

Он встал. Без сомнения, это Бич. Он звал их. Им не придется блуждать по пустыне вслепую. Ветер рано или поздно приведет их к своему хозяину.

Шэдвелл натянул штаны и открыл дверь. Ветер развевал песок, рыская у домов, как бешеный пес. Он прислушался, боясь, что это просто галлюцинация, следствие болезни. Звук пришел снова.

Мимо проходил один из местных. Шэдвелл подозвал его.

– Ты слышишь?

Араб поднял на него испуганное лицо. Одного глаза у него не было.

– Слышишь?

– Аль-Хиял, —сквозь зубы произнес араб.

– Что?

– Аль-Хиял, —он отскочил от Шэдвелла, схватившись за пояс, где висел нож.

Торговец, улыбаясь, отошел. Внутри него все пело. Завтра они отправятся в путь и найдут то, что ищут. Обязательно найдут.

– Я слышу, – сказал он, и ветер унес его слова туда, где их ждали.

Ничто в книгах, в рассказах, даже в голосе, который он слышал ночью, не подготовило Шэдвелла к полнейшей пустоте. Руб эль-Хали. Никакие слова не могли передать истины.

Час за часом они ехали по тому же песку, под тем же белым небом, и видели тот же чистый горизонт. Шэдвелл не хотел тратить сил на разговоры, а Хобарт всегда был молчалив. Арабы же ехали впереди на своих верблюдах и тоже молчали, лишь изредка переговариваясь шепотом. При отсутствии внешних впечатлений ум обращался к собственному телу и прислушивался к шуму крови и к шуршанию бедер о седло.

Даже мысли о том, что ждет их в конце пути, тонули в вялом безразличии. Когда они останавливались, чтобы дать отдых верблюдам или хлебнуть по глотку теплой воды, становилось еще хуже. Тишина обступала со всех сторон, давила жутью.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111