Владимир Данихнов - Колыбельная

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71

— Ты что тут делаешь? — запинаясь, спросил Танич.

Егорка не ответил. Из искривленного рта дебила сочилась слюна. Он был очень грязный. Танич осмотрелся: никого. Пойдем, сказал он и взял мальчика за руку. Тут рядом есть болото. Там красиво. Всё такое зеленое. И лягушки квакают. Ты любишь лягушек? Егорка молчал. Я вот не люблю, признался Танич. Мерзкие они какие-то. Лицо Егорки, обычно изуродованное тупой злобой, разгладилось. Он покрепче схватил Танича за руку и потерся о нее щекой. Танича окатило жаркой волной жалости и стыда. Он хотел отпустить Егорку и сбежать, но пересилил себя и довел дело до конца. Тогда ему показалось, что он видит на краю болота тень черной твари, высокой, как колесо обозрения. И сейчас ему кажется нечто подобное. Он повернулся. Возле склада замерла та самая тварь. Голова существа запуталась в звездах; дыханием ее был свист ветра в водосточных трубах; звук шагов напоминал шуршание шин по асфальту; пальцы — как заводские трубы; глаза — гигантские окна с зажженными ночниками, чтоб дети, которые живут за этими дьявольскими окнами, не боялись вечной темноты. Танич втянул голову в плечи. Хотелось стать как можно ниже, чтоб тварь не заметила его. Он кинулся к воротам. Мелькнула мысль угнать машину, которая стоит во дворе, но он отогнал ее: останавливаться нельзя. Болото кончилось. Он бежал по пустой улице. Стук каблуков сливался с хохотом существа. «Куда ты, мой маленький? — смеялась тварь. — Помнишь, как мама тебе говорила: не бегай по улицам, у тебя слишком короткие ножки, споткнешься и упадешь, поранишь коленки. Ну куда ты спешишь, радость моя, неужели не понимаешь, что, куда бы ты не побежал, я всегда буду рядом. Когда-то я был одинок, но теперь у меня есть ты, есть все вы, мои маленькие озорники со сбитыми в кровь коленками. Ну же, остановись, дай помять твои пухлые щечки, малыш». Я спятил, повторял про себя Танич, спятил, спятил, спятил. Он нырнул в подземный переход, оттолкнул кого-то, сбил с ног музыканта, который играл на гитаре «Jingle bells», взлетел по ступенькам, не обращая внимания на ругательства, затухающие за спиной; побежал дальше, дальше, еще дальше. Через темные дворы, мимо каменных зданий, по зыбкому мосту над смолистой рекой. Он бежал быстро, аж пятки сверкали, а огни витрин и раны дорог летели ему навстречу. Танич подумал, что сможет бежать долго и вскоре оббежит всю Землю, вернется на это самое место, и кошмар прекратится — не зря же он отважно преодолевал огромные расстояния. Но он споткнулся о выпирающий из асфальта камень и упал в канаву. Грязь залепила ему лицо. Он встал на колени и ладонью оттер грязь. В холодном лунном свете расстилалось поле мертвой травы. Он повернул голову и увидел серую полосу шоссе. На другой стороне дороги застыла тварь. Она покачивалась, как будто на ветру. Трясущейся рукой Танич расстегнул куртку и дернул нож за рукоятку. Нож не сдвинулся с места. Холодное оружие держалось на трех полосках ткани, которые Танич пришил к изнанке куртки. Похоже, одна из полосок мешала. Тварь подняла ногу. Танич снова дернул нож: безуспешно. Тварь открыла рот, похожий на дыру в пространстве, и Танич услышал успокаивающие звуки телевизионных помех. Как приятно слушать помехи, подумал он, просто звук, над которым не надо думать. Он вспомнил, что нож следует немного наклонить вправо, и легко вытащил его. Тварь перешагнула дорогу. Танич закрыл глаза, повторяя: никакой черной твари нет, это Молния, мужик с розовой мордой, как у свиньи, никакой твари нет. Когда он открыл глаза, перед ним стоял Молния. Он озирался. Лицо его было испуганным. Так тебе и надо, злорадно подумал Танич. Молния посмотрел на Танича и двинулся к нему:

— Послушайте, вы…

Танич ударил его ножом в живот.

Лицо Молнии скривилось от боли и изумления.

— Я… — Слова вылезали из глотки с огромным трудом, как металлические болванки. — Как… — пробормотал он. — Для чего же… — Он продолжал идти, вытянув руки вперед.

Танич толкнул его: Молния упал на спину. Он дергался всем телом и хватал руками воздух, как будто пытался удержаться от падения в пропасть. Его вырвало полупереваренной пищей.

— Так тебе! — закричал Танич вне себя от радости. — Так тебе, гнида!

Он пнул умирающего в коленную чашечку. «Но разве тварь легко убить? — мелькнуло у него в голове. — Она притворяется. Точно притворяется. Надо поскорее уходить». Он бросил последний взгляд на Молнию и побежал в сторону городских огней. «Так, — подумал он на бегу, — постой». Он остановился. Бежать незачем: он поймает попутку на другой стороне шоссе. На ней и вернется в город. Так получится гораздо быстрее. Танич ступил на дорогу. Он ничего не видел и не слышал, кроме телевизионных помех, которые до сих пор звучали в его голове. Как раз в это время от любовницы возвращался молодой человек по имени Саша в своем черном «вольво». Сегодня он поссорился с любовницей. Более того: он разочаровался в ней. Он понял, что Анжелочке от него нужны только деньги и подарки. От разочарования у него сильно заболела голова, и он проглотил две таблетки парацетамола. Саша перешел с ибупрофена на парацетамол неделю назад, потому что ибупрофен перестал ему помогать. Ведя машину, он размышлял, какие женщины все-таки суки. Кроме его жены, конечно. У него послушная жена. Терпеливо ждет его дома. Страшная догадка посетила Сашу: что, если она такая же сука, как все. Может, пока его нет дома, к ней приходит любовник. Они спят в его постели и глумятся над ним. Саша представил, как ее любовник, смеясь, спрашивает: и че, у него правда такой маленький? И жена с хохотом отвечает: крохотный! Вот такусенький! Ха-ха, смеется любовник, вот урод. Саша вспомнил, что жена в последнее время подозрительно часто меняет простыни на кровати; этот факт укрепил его подозрения. Боже, подумал он, ты вкалываешь в поте лица, света белого не видишь, а эти сучки… У него еще сильнее заболела голова. Он потянулся к бардачку за упаковкой парацетамола. Таблетки выпали из нетвердой руки.

— С-сука, — сказал Саша и наклонился за упавшим лекарством.

Он не увидел Танича, а Танич не услышал шума приближающейся машины. Удар был такой силы, что его подбросило в воздух. Воздух был холодный и плотный, как горная река, текущая в вечность. Танича протянуло лицом по шершавому асфальту, и он снова стал маленьким. Он сидел на земле в окружении чужих могил с распухшей ногой и смотрел на тварь, которая пряталась среди деревьев. Тварь была огромная. От нее пахло тюльпанами и могильной землей, руки ее изгибались как щупальца, а глаза светились, делая мир вокруг странно контрастным. Мама, вернись, робко позвал Танич. Тварь засмеялась. Танич разревелся, потому что ему стало обидно. Пошел снег. Время остановилось. 

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71