Энн Райс - Вампир Арман

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133

Целая армия наемников не могла бы испытывать к этим личностям меньшее сострадание. Наверное, даже венецианцы, атакующие турок, больше сочувствовали своим врагам.

Я был зачарован; я уже ощущал запах крови, и это казалось мне весьма символичным. Я хотел видеть, как прольется кровь. Так или иначе, мне не нравились флорентийцы, и я мечтал о быстрой расправе с теми, кто не только подчинил Бьянку собственной воле, но и подверг ее опасности стать жертвой моего господина.

Да будет так.

Мы вошли в просторный, красиво отделанный обеденный зал, где несколько человек обжирались великолепным ужином из жареного поросенка. По всей комнате с огромных металлических стержней свисали фламандские гобелены, совсем новые, живописующие прекрасные сцены охоты: вельможи и их дамы, лошади и гончие... Эти тяжелые гобелены закрывали даже окна и доходили до самого пола.

Пол же был сделан из изящно инкрустированного разноцветного мрамора и украшен изображениями павлинов – в их больших веерообразных хвостах поблескивали настоящие драгоценные камни.

По одну сторону широкого стола сидели трое мужчин, буквально пускающих слюни над золотыми блюдами с липкими костями рыбы и птицы и остатками жареного поросенка, бедного раздувшегося существа, чья голова с постыдно зажатым в челюстях традиционным яблоком, словно символизировавшим выполнение его последнего желания, осталась нетронутой.

Другая троица – молодые мужчины, довольно симпатичные и в высшей степени атлетически сложенные, с великолепными мускулистыми ногами – была поглощена танцами: сцепившись за руки, они образовали кружок, в то время как небольшая группа мальчиков аккомпанировала им на разных инструментах. Именно эту музыку – грохочущий марш – мы и услышали с крыши.

После изобильного пира на одежде присутствующих остались пятна и следы жира. Но любой из них мог похвастать густыми и длинными, как велела мода, волосами, а также нарядными, богато расшитыми шелковыми туниками и чулками. Комнату не согревал огонь, но никому из присутствующих он не был нужен, все уже сбросили бархатные куртки, отороченные напудренным горностаем или серебристой лисой.

Вино разливал, а точнее расплескивал, из кувшина по кубкам человек, явно не способный справиться с этой задачей. А танцующая троица хотя и была исполнена благих намерений разыграть свою сцену, буянила и толкала друг друга, намеренно высмеивая всем нам знакомые танцевальные фигуры.

Я сразу заметил, что прислугу уже отпустили. Несколько кубков лежали опрокинутыми. Несмотря на зиму, над сияющими полуобъеденными скелетами и горками влажных фруктов вились стайки крохотных мошек.

Над комнатой повис золотистый туман – дым табака, так как они курили самые разнообразные трубки. Фон гобеленов был неизменно темно-синим, что придавало всей сцене теплоту, подчеркивая яркий блеск богатых разноцветных одежд мальчиков-музыкантов и собравшихся гостей.

Едва мы вошли в теплую дымную комнату, меня совершенно одурманила ее атмосфера, и, когда мой господин велел мне сесть у края стола, я поспешил последовать его приказу, поскольку едва не падал от слабости. Надо ли говорить, что я постарался не дотрагиваться даже до столешницы, а уж тем более до тарелок.

Краснолицые громкоголосые весельчаки не обращали на нас внимания. Громкая ритмичная музыка подавляла все другие ощущения. Но мужчины до того напились, что не заметили бы нас и в гробовой тишине. Мой господин запечатлел на моей щеке поцелуй и прошел к самой середине стола, к свободному месту, предположительно оставленному одним из тех, кто скакал в тот момент под музыку; Мастер перешагнул через скамью с подушками и сел. Только тогда оказавшиеся по обе стороны от него двое мужчин, которые до того момента яростно орали друг на друга, споря о чем-то, обратили внимание на блистательного гостя в алых одеждах.

Мой господин сбросил капюшон плаща, открыв взорам пирующих свои феноменально длинные волосы. Он снова стал похож на Христа во время Тайной вечери: тонкий нос, гладкие полные губы, светлые, ровно расчесанные на пробор волосы, сверкающие от ночной влаги.

Он по очереди осмотрел обоих гостей, и, к моему изумлению, – я наблюдал за ним с другого конца стола – углубился в их разговор, обсуждая зверства, обрушившиеся на венецианцев, оставшихся в Константинополе, когда турок двадцати одного года от роду, султан Мехмед Второй, завоевал город.

Похоже, они спорили по поводу того, как именно турки ворвались в священную столицу, и один человек говорил, что, если бы венецианские корабли не отплыли от Константинополя, город еще можно было бы спасти.

Никоим образом, утверждал другой мужчина, рыжеволосый здоровяк с золотистыми глазами. Какой красавец! Если Бьянку сбил с пути этот негодяй, то я мог себе представить, как ему это удалось. Между рыжей бородой и усами виднелись роскошные губы, изогнутые, как лук Купидона, а сильная челюсть была под стать мраморным шедеврам Микеланджело.

– Сорок восемь дней турецкие пушки обстреливали городские стены, – объяснял он своему собеседнику, – и в результате они прорвались. На что оставалось надеяться? Ты хоть раз видел такие пушки?

Второй, очень хорошенький темноволосый молодой человек с оливковой кожей, круглыми щеками, маленьким носом и огромными черными бархатными глазами, разъярился и сказал, что венецианцы вели себя как трусы, что поддержка их флота могла бы остановить даже пушки, если бы он только появился на месте событий.

– Константинополь бросили! – объявил он, стукнув кулаком по стоявшему перед ним блюду. – Ему не помогли ни Венеция, ни Генуя. В тот страшный день величайшую империю на земле обрекли на развал!

– Неправда, – довольно спокойно сказал мой господин, поднимая брови и слегка наклоняя голову набок. Он медленно обвел взглядом каждого из собеседников по очереди. – На самом деле многие храбрые венецианцы пришли на помощь Константинополю. У меня есть основания полагать, что даже прибытие всего венецианского флота не остановило бы турок. Молодой султан Мехмед Второй мечтал получить Константинополь, и ничто не могло его остановить.

Это было очень интересно. Я с удовольствием готов был получить урок истории и, чтобы лучше видеть и слышать, вскочил и обошел вокруг стола, подтащив к спорящим легкое кресло со скрещенными ножками и удобным сиденьем из красных кожаных ремней. Я поставил его на углу, не желая терять из виду и танцоров, которые при всей своей неловкости представляли собой достойное наблюдения зрелище – хотя бы из-за длинных развевающихся разукрашенных рукавов и усыпанных драгоценностями туфель.

Рыжий мужчина за столом откинул назад длинную густую кудрявую гриву и, встретив сильную поддержку со стороны моего господина, окинул его восхищенным взглядом.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133