» » » » Октав Мирбо - Сад Истязаний

Октав Мирбо - Сад Истязаний

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Октав Мирбо - Сад Истязаний, Октав Мирбо . Жанр: Ужасы и Мистика. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Октав Мирбо - Сад Истязаний
Название: Сад Истязаний
ISBN: 978-5-906-1376
Год: неизвестен
Дата добавления: 13 декабрь 2018
Количество просмотров: 181
Читать онлайн

Сад Истязаний читать книгу онлайн

Сад Истязаний - читать бесплатно онлайн , автор Октав Мирбо
Идите, милые, идите же скорее. Там, куда вы идете, еще больше страдания, еще больше истязаний, больше крови, льющейся и впитывающейся в землю! Больше скорченных, разрываемых тел, хрипящих на железных столах, больше нарубленных тел, качающихся на веревке, на виселице, больше ужаса и больше ада! Идите, мои дорогие, идите, уста с устами, рука с рукой…
Перейти на страницу:

Октав Мирбо

Сад Истязаний

Священникам, солдатам, судьям, людям, воспитывающим, наставляющим и управляющим людьми, посвящаю я эти страницы убийства и крови.

О. М.

Предисловие к первому изданию

Раз вечером, у одного из наших известнейших писателей собралось несколько знакомых. Хорошо закусив, они, — не знаю, по какому поводу, а скорее всего, просто так, — разговаривали об убийстве. Здесь были только одни мужчины, — публицисты, поэты, философы, доктора, вообще — люди, могущие говорить свободно, со свойственным им остроумием, с шуточками, не боясь, что вдруг почувствуют испуг или ужас, которые вызываются чуть-чуть смелым словом на смущенном лице нотариусов. — Я сказал «нотариусов», как одинаково мог бы сказать «адвокатов» или «приказчиков», не презрения ради, конечно, но чтобы точнее определить какое-нибудь среднее состояние французского ума.

С замечательным хладнокровием, таким же превосходным, как будто бы надо было выразить свое мнение о достоинствах куримой им сигары, член академии моральных и политических наук сказал:

— Честное слово!.. Я думаю, что убийство — самое величайшее человеческое занятие и что все наши действия проистекают из него…

Все ждали, что он пространно разовьет свою мысль. Но он умолк.

— Очевидно!.. — произнес один ученый дарвинист.

— И вы, дорогой мой, высказали вечную истину… потому что убийство составляет все основание наших социальных установлений, — следовательно, оно необходимее всего для цивилизованной жизни… Если бы не было больше убийства, не было бы больше никакого правительства, так как преступления вообще и убийства в частности являются не только оправданием правительства, но его единственным разумным основанием… Таким образом, мы жили бы в полнейшей анархии, чего нельзя себе представить… Итак, надо отбросить мыль совсем уничтожать убийство, а необходимо разумно и постоянно культивировать его… А я не знаю лучшего средства культивировать его, как законы.

Кто-то воскликнул:

— О, о!

— Ну, что же? — спросил ученый. — Разве мы не в своей компании и не говорим безо всяких обиняков?

— Пожалуйста! — согласился хозяин дома. — Будем широко пользоваться этим единственным случаем, когда мы можем позволить себе высказывать свои тайные мысли, потому что я в своих книгах, а вы в ваших лекциях, все мы можем преподносить публике только одну ложь…

Ученый глубже уселся в своем кресле, протянул ноги, которые от долгого лежания одна на другой порядочно онемели и, откинув назад голову, опустив руки, чувствуя приятное ощущение в желудке от пищеварения, пускал к потолку кольца из дыма.

— Впрочем, — заговорил он, — убийство в достаточной степени культивируется само собой… Проще сказать, оно не есть результат той или другой страсти или патологическая форма вырождения. Это — жизненный инстинкт, присущий нам…. имеющийся у всех органических существ и управляющий ими, как инстинкт растительный… Также верно, что долгое время эти два инстинкта так прекрасно сочетались один с другим, так полно перемешивались друг с другом, что они от части образовывали только один инстинкт и нельзя было разобрать, который из них толкает нас давать жизнь и который заставляет отнимать ее, который из них убийство и который любовь. Со мною откровенно беседовал один известный убийца, который убивал женщин не за тем, чтобы грабить их, но чтобы насиловать их. «В эти минуты, — говорил он, — я представлялся себе Богом, и мне казалось, что я творю мир!».

— А! — воскликнул знаменитый писатель. — Вы еще будете брать в пример профессиональных убийц!

Ученый мягко возразил:

— Да мы все, в большей или в меньшей степени, — убийцы… Мы все мысленно испытывали хотя бы отчасти подобные чувства… Природная необходимость убийства обуздываете, смягчается ее физическая жестокость, ей придаются дозволенные выходы: индустрия, колониальная политика, война, охота, антисемитизм… потому что опасно предаваться ей неумеренно, вне законов, и потому что нравственное удовлетворение, извлекаемое из убийства, во всяком случае не стоит того, чтобы возиться с обыкновенными последствиями этого действия, с тюрьмой… сталкиваться с судьями, что всегда утомительно и не представляет научного интереса… наконец, с гильотиной…

— Вы преувеличиваете, — прервал первый говоривший. — Убивающим без изящества, без ума, под влиянием грубых импульсов и лишенных всякой психики, — вот для таких опасно совершать убийство… Человек интеллигентный и рассудительный может, с невозмутимой ясностью, совершать всевозможные убийства, какие только пожелает. Он уверен в безнаказанности… Изощренность его комбинаций всегда превзойдет рутину полицейских розысков и, смело можем сказать, бедность судебного разбирательства, которыми забавляются судебные следователи… В этом деле, как и везде, мелюзга платится за великанов… Понимаете ли, дорогой мой, вы согласитесь, что количество нераскрытых преступлений…

— И терпимых…

— И терпимых… я именно и хотел это сказать… Итак, вы согласитесь, что это количество в тысячу раз больше, чем количество преступлений раскрытых и наказанных, о которых газеты болтают с таким многословием и таким отвратительным отсутствием философии… Если вы согласитесь с этим, то вы также сознаете, что жандарм не является пугалом для избранников убийства…

— Несомненно. Но дело не в этом… Вы изменяете вопрос… Я сказал, что убийство вполне естественное, — а ничуть не исключительное, — действие природы и всякого живого существа. Однако непонятно, почему, под предлогом будто бы управления людьми, общество присвоило себе право убивать их, в ущерб единичным личностям, которым, и только им одним, и принадлежит это право.

— Вполне справедливо! — вмешался любезный и красноречивый философ, лекции которого в Сорбонне каждую неделю привлекали избранную публику. — Наш приятель вполне прав… Со своей стороны, я не верю, чтобы существовало хотя бы одно человеческое существо, которое не было бы — по крайней мере, в мыслях — убийцей… Знаете ли, мне иногда нравится в салонах, в церквах, на вокзалах, в кафе, в театре, всюду, где ходит, движется толпа, мне нравится наблюдать физиономии с определенной точки зрения — человекоубийства. По взгляду, по форме черепа, по челюстям, по скулам, все они, в какой-либо части своей индивидуальности, все они носят видимые следы той физиологической фатальности, какой является убийство… Это — ничуть не заблуждение, так как я не могу сделать ни одного шага, чтобы не столкнуться с убийством, не заметить, как оно пылает под ресницами, не почувствовать его таинственного прикосновения в руках, пожимающих мою руку… В прошлое воскресенье я отправился в одну деревню, где был престольный праздник… На большой площади, украшенной ветками, цветочными арками, нарядными мачтами, были собраны всевозможные виды развлечений по обычаю таких народных гуляний… И под отеческим оком власти толпа честного народа развлекалась… Карусель, русские горы, качели привлекали очень мало народа… Напрасно органы выводили самые веселые арии и самые соблазнительные ритурнели. Другие развлечения влекли эту праздничную толпу. Одни стреляли из карабина, из пистолета или из старинного арбалета в мишени, изображавшие человеческие лица; другие мячиками сваливали марионеток, с жалким видом торчавших на деревянных перекладинах: те стучали колотушкой по пружине, патриотически приводившей в движение французского матроса, который прокалывал штыком бедного гаваса или жалкого дагомейца… Повсюду, под навесами и в маленьких освещенных палатках, подобия смерти, пародии убийства, всякие гекатомбы… И этот народ веселился.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)