Дмитрий Ермаков - Третья сила

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82

— Не забывай, — тихо добавил Громов, — что росомахи, эти шапки-ушанки ходячие, в наших лесах вполне могли где-то водиться. Но эти… Бо-ро-да-во-чни-ки… В Питере… Через двадцать лет после ядерной катастрофы. Бред какой-то. Не сами же они сюда притопали из Африки, мать ее. Кто-то помог. Подложил нам, так сказать, свиней. Понять бы, кто?..

— Агрессия, вот что тут общее, — согласился полковник. — Необъяснимая ненависть к людям. И невероятное упорство. Ими словно управляли, честное слово.

— А кто у нас управлять зверями умеет? — подал голос Молот, молчавший все это время.

— Кто? — поднял глаза лейтенант Ларионов. — А то не ясно?

— Мне не ясно. Кто? — подался вперед Громов.

— Веганцы. Они это давно умеют и практикуют, — выдохнул, стукнув кулаком по столу, Дмитрий Бодров. — Я понял, откуда росомахи и бородавочники. Зоопарк, мужики. Зоопарк на Горьковской. После Катастрофы кто-то из питомцев сбежал, кто-то сдох, кто-то в клетках остался взаперти. Когда на «Ваське» был, мне один парень рассказывал про тигра, который сбежал из зоопарка. Его якобы в метро видели[18]. Как пить дать, веганцы сумели туда прорваться, пока не все животные сдохли.

— Но зачем им этот зверинец? — всплеснул руками Громов. — Зачем такие сложности? Что им, мутантов мало?! И где они их держали столько времени? И чем кормили?

— Ну, это ты у них сам спроси, — усмехнулся полковник. — Наверное, эксперимент решили поставить. Перед войной надо ведь на ком-то опробовать.

— А я вот вижу логику. Мутанты, наверное, и дрессировке хуже поддаются, чем нормальное зверье, и, что уж там, ловить их себе дороже, — заметил лейтенант Ларионов. — Значит, есть у нормальных животных преимущества. Поверхность ведь не только мутами заселена, встречаются и обычные зверьки, особенно в области. На войне все средства хороши, вот веганцы и решили попробовать… Почему нет.

— Ты так рассуждаешь, Серега, как будто знаешь, что у них на уме, — усмехнулся полковник, но, увидев, как смутился лейтенант, перевел разговор на другую тему. — А в общем, плевать. Главное, не откуда у них этот зверинец, а чего дальше ждать от Империи. И кажется, я знаю чего…

— Итак, — подвел итоги совещания полковник Бодров. — Война началась. Никто ее официально не объявлял, да и вряд ли они будут время тратить на такие глупости — просто оккупируют станции, и привет. Но только хрен им. Лейтенант, взрывай туннели.

— Есть! — отдал честь Ларионов.

— Молот, ты отправишься в метро и доставишь в Приморский Альянс мое письмо. Если они не совсем идиоты, то поймут, что лучше воевать вместе, чем гибнуть поодиночке.

— Полковник… — осторожно возразил на это Борис. — Вы, конечно, меня простите. Но вдруг в этот раз вместо свиней будут, скажем, львы? Рискую даже до реки не дойти…

— Верное замечание. Для этого я сюда и вызвал наших молодцев, — кивнул полковник, полностью признавая справедливость слов Бориса Андреевича. — С вами Рысев пойдет и его люди. А ты, Иван, готовь новый отряд сталкеров. Бери всех, кто рвется. Люди лишними не будут. И начни с этого… Самсона. Вот уж кто заслужил. Охоты все, разумеется, отменить. Кто еще не убивал, пусть не переживают, скоро придется. Круглосуточное дежурство в вестибюле Ладожской. Стрелять без предупреждения. Ну, мужики, даст бог, отобьемся…

Антон Краснобай сходил с ума от скуки.

Его вместе с грузчиками, Никитой и Данилой, держали на Ладожской, на соседние станции почему-то не пускали, а обратно в Большое метро Антону возвращаться было нельзя.

Хлопоты, связанные с торговлей, заняли один день. Антон Казимирович получил от Оккервиля большую партию одежды, а грибники с Улицы Дыбенко, представителей которых он попросил вызвать на Ладожскую, с огромной радостью сбыли Краснобаю свой товар с внушительной скидкой. Обычно они торговались упорно, бились за каждый патрон. С Антоном спорить дыбенковцы не стали — за последние дни торговля у Веселого поселка прекратилась, а других возможностей переправить грибы в Большое метро не предвиделось.

Почти все патроны, взятые Краснобаем для обмена, были потрачены, зато и караванщики до отказа набили товаром три рюкзака. Оставалось доставить груз обратно, но сделать это Антон Казимирович не мог, не получив от Зуба сообщение о ликвидации братьев Жабиных. А принести ему вожделенное известие мог только Молот, которого пока тоже не выпускали из Оккервиля. Краснобаю пришлось ждать… В очередной раз перебирая оставшиеся у него платежные средства, Антон сочинил стихотворение под названием «Девальвация».

Витрина пустая чернеет провалом.

Усыпан осколками грязными пол.

Слой пыли на полках торгового зала.

У входа разломанный кассовый стол.

Бывало, что раньше-то полки ломились —

Товаров навалом, ты только плати.

И люди толкали, неслись, суетились,

Хватали всё, сколько могли унести…

А ныне сквозняк лишь свистит и гуляет,

Да изредка сталкер случайно войдет.

Вздохнет он, на полки пустые посмотрит,

Вздремнет за прилавком и дальше пойдет.

Валюта забытая в кассе осталась,

И толстые пачки шуршат на ветру.

Здесь доллары, евро, рубли. Затерялась

И парочка гривен помятых в углу.

Теперь есть валюта одна ходовая —

Патронам ведётся наличный расчет.

Их кто-то в мешке за плечами таскает,

А кто-то в рожок автомата набьет…

[19]

Антон так обрадовался, сочинив этот стихотворный экспромт, что тут же прочел «Девальвацию» Даниле и Никите. Но караванщики отказались верить в его авторство.

— Кончайте, шеф, — засмеялся Данила, — да какой из вас поэт. Это кто-то еще до Великой Срани сочинил.

Антон Казимирович на грузчиков страшно обиделся и больше с ними почти не общался.

Никита и Данила, в отличие от шефа, были всем довольны.

— Мы тут как в санатории! — сказал однажды Данила Никите. Или наоборот. Антон путал парней, да и не стремился запомнить, кого как зовут.

Купец пришел к выводу, что грузчики правы. Их бесплатно кормили и поили, предоставили жилье, а большего носильщикам для счастья было и не надо. Они то спали, то резались в домино с местными рабочими, то балагурили с девчонками. Антон был лишен даже этой, самой простой радости: на Ладожской подружку на пару вечеров ему найти не удалось. Что же касается проституции, то она была в Альянсе запрещена.

Первые дни Краснобай привлекал к себе внимание — как-никак, гость из Большого метро, друг купца Макарова, которого в Оккервиле воспринимали почти как святого… Но потом этот интерес куда-то испарился. Послушать Молотова люди собирались и через два, и через три дня. Об Антоне все просто забыли. Не был бы он сейчас гол как сокол — и все, возможно, повернулось бы иначе, но почти все патроны ушли на улаживание деловых вопросов. И остался Антон с носом.

Как назло, женщины тут были не чета больным, шелудивым жительницам прочих окраинных станций, от которых Антон сам в ужасе отшатывался, когда те предлагали ему себя. Оккервилки, как окрестил их про себя Антон Казимирович, выглядели здоровыми, работать любили и умели. Фролову подошла бы любая.

Но вероятность того, что хоть одну женщину удастся переправить в Большое метро, казалась Антону близкой к нулю. Никогда, ни за что полковник не отпустил бы жительницу своей станции на поверхность вместе с гастролером из Большого метро. И тайно вывести человека из Оккервиля едва ли было можно. А впереди ждали улицы, кишащие тварями, и река… Либо, в случае попытки прорваться через туннель, пулеметы веганцев. Империя отозвала с правого берега своих агентов. Это значило, что в ближайшие дни с независимостью Оккервиля планировалось покончить. По уму, с Ладожской надо было немедленно бежать. Если бы было куда…

Сомнений не оставалось: Фролов отлично понимал с самого начала, что выполнить поручение нереально, ему просто нужен был благовидный предлог, чтобы отобрать у Краснобая бизнес.

— А вот фигушки, возьму и выполню! Как Балда в сказке, ха-ха. И вот тогда посмотрим, кто кому щелбанов надает… — сказал себе Антон Казимирович, как только хитрость Фролова стала ему ясна.

Но почти сразу купец осознал: задача, увы, абсолютно невыполнима. Шли дни. У Краснобая начинался нервный тик.

Время от времени возвращались ночные кошмары, в которых за ним с дьявольским хохотом гонялся Каныгин. Призрак метростроевца каждый раз являлся Антону в каком-то новом обличии. Иногда он пытался достать его, мчащегося очертя голову по эскалатору, разводным ключом. Случалось, что призрак размахивал окровавленной киркой. В самой жуткой версии сна Каныгин швырял вслед Краснобаю оторванные головы своих прежних жертв. Антон просыпался после подобных сновидений совершенно вымотанный, измочаленный, будто вовсе не ложился спать.

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82