Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов
— Чарли! — Багси был уже навеселе, но я почему-то не сомневался в том, что это не помешало ему приехать на своей машине. Он облапил меня так, будто мы не виделись полгода. — С наступающим, Чарли!
Он принялся хлопать меня по спине. Я тоже похлопал его, после чего высвободился и спросил:
— Ты уже выпил, что ли?
— Совсем немного, — ответил он с таким выражением на лице, которое означало, что выпил он на самом деле совсем немало.
Гэй тут же взяла Эсте в оборот и повела куда-то, они оживленно заговорили. Я смотрел на то, как все новые и новые люди заходят, размещаются на местах. Мужчины-солдаты, их жены, дочери и сыновья. Как бы это печально ни было бы, но большинство сыновей в итоге пойдут в семейный бизнес. Может быть, это и неплохо — даже в криминальной среде династия это династия.
Я подумал — не завести ли ребенка самому. В любом случае все, что я построю, потребует наследника, а кто может быть лучшим, чем сын? Особенно если я воспитаю его правильно.
Внутренне похолодел. У меня ведь не было детей в прошлой жизни, я был занят совсем другими делами. А теперь вот задумался, надо же. А раньше-то я и не думал о том, чтобы передать то, что у меня есть. Больше занимался строительством все нового и нового бизнеса.
Багси обнял меня еще раз, потом расцеловал в обе щеки — от него крепко пахло виски — и ушел в сторону оркестра. Лански встал рядом со мной, посмотрел на зал.
— Человек двести уже, — сказал он. — И еще будут.
— Примерно, — пожал я плечами.
— Дорого выйдет.
Я выдохнул. Опять Лански в своей стихии, считает расходы. Хотя на этот раз я просто оплатил все из своего кармана. У меня было достаточно денег.
— Мейер, — сказал я. — Это Новый год, черт его подери. Первый Новый год…
Я заткнулся, посмотрел на него, он тоже глянул на меня с интересом. Я чуть не проговорился о том, что это первый Новый год, который я праздную в этом времени.
— Первый Новый год, который я праздную в качестве босса, — все-таки нашелся что сказать я. — И очень сильно надеюсь, что не последний.
Он взял бокал шампанского с подноса одного из официантов, которые уже разносили его, после чего сделал глоток. Помолчал немного, после чего сказал:
— Оркестр же в Коттон-клубе играет? У Оуни одолжил? Я их знаю, они должны брать прилично.
— Мейер… — снова проговорил я.
— Что?
— Пей, веселись и молчи уже.
Он посмотрел на меня, потом на бокал. Выпил. Помолчал секунды три и сказал:
— Шампанское неплохо. Но мы его практически не возим. Значит, дороже, чем.
— Мейер, — снова сказал я.
— Все, молчу, — выдохнул он.
Костелло с женой, которые стояли чуть в стороне, услышали наш разговор, он улыбался. Ему явно это нравилось, ведь это первый Новый год, который он празднует как консильери. Так что это в действительности неплохо. Да, неплохо.
И тут грянула музыка, быстрая и веселая. Я повернулся и увидел Багси, который стоял перед сценой, где все было готово до танцев, и отплясывал что-то, смешно дергая руками и ногами. Подозреваю, что это он настропалил начать их играть раньше времени.
При этом он закрыл глаза и полностью сосредоточился на танце. Я только усмехнулся.
Открыв глаза, он махнул рукой и жестом подозвал к себе Эсте. Она подошла, и они слились в танце вместе. Однако, я и не ожидал, что он так умеет.
К десяти зал был уже полон, люди успели выпить и шумели. Я тоже опрокинул пару бокалов виски, и когда ко мне подошел Реджинелли и принялся что-то рассказывать о своих делах в Южном Бруклине, я поднял палец и сказал:
— Нет. Нет. Сегодня никаких разговоров о делах, сегодня только праздник. Лучше вот.
Я взял бутылку и налил в бокал, после чего протянул ему.
— Пей.
Он посмотрел на меня сомневающимся взглядом, после чего все-таки сделал глоток.
— Нет! — покачал я головой. — Сегодня все должны пить и веселиться. До дна!
Он опрокинул в себя бокал, поморщился, помотал головой и тут же схватил со стола оливку, закинул в рот. Но морщины в углах его глаз разгладились. Я хлопнул его по плечу, после чего поднялся и двинулся прочь. Туда, где Адонис, который умудрился напиться, что-то объяснял оркестру. Я подошел к нему, и он повернулся ко мне.
— Они не хотят играть, Чарли. Они не хотят играть. Какого черта? Они хоть знают, кто я такой? Знают, кто я такой, черт подери? Я же капо! Я теперь капо!
Я жестом подозвал его к себе и прошептал пару слов на ухо, о том, что не стоит говорить о наших делах среди непосвященных. Он сразу же посерьезнел, даже немного протрезвел как будто, а я повернулся к оркестру и сказал:
— Сыграйте то, что он хочет. Почему бы нет?
— А я — на сцену! — сказал Джо и поднялся к ним, после подошел к микрофону, который стоял на стойке.
Оркестр заиграл, а он начал петь:
Sul mare luccica l’astro d’argento.
Placida è l’onda, prospero è il vento.
Sul mare luccica l’astro d’argento.
Placida è l’onda, prospero è il vento.
Venite all’agile barchetta mia,
Santa Lucia! Santa Lucia!
Venite all’agile barchetta mia,
Santa Lucia! Santa Lucia!
Ко второму куплету подпевать стал уже весь зал. По крайней мере это «Санта Лючия». Несмотря на то, что песня была неаполитанской, сицилийцы тоже знали ее текст. Я посмотрел на это все, почесал в затылке.
Ну, в общем-то, веселье, чего я еще ожидал?
Я двинулся в глубину зала, смотря на то, что у всех налито, и у всех на столе была еда. Если честно, я даже немного разволновался, потому что праздник устроил именно я.
— Босс! — обратился ко мне Салли Санна из-за столика, мимо которого я шел.
Я повернулся — двое молодых солдат сидели с серьезными лицами, что само по себе уже не предвещало ничего хорошего.
— Босс, рассуди нас! — кивнул Томми Эболи.
Неужели уже поспорить успели? Оба ведь без году неделя
