Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин
— Привет, бабуль, — поздоровался я, остановившись ступенек на пять ниже торжественно выглядящей волшебницы, — Как дела?
Старушка аж закашлялась от моего обыденного тона. Да и выглядел-то я, в принципе, совершенно безобидно. Роба, шапка, канделябр, червяк за спиной. Морда вот, только небритая. Времени никак не найду.
— Тервинтер… Джо! — проскрипела она перехваченным голосом, вздымая бумагу перед собой и потрясая ей, — Это — твой Лист Судьбы!
— Угу. И чего надо? Расписаться? Автограф хочешь? — склонив голову, полюбопытствовал я, подходя ближе.
Натурально зарычав, бабка с едва ли не горящими от гнева глазами с трудом, но разодрала пергамент на две части. Это породило слабую вспышку голубого света, расплывающееся перед Тиарой облачком крайне концентрированного волшебства, а заодно и заставило меня смачно чихнуть. Выхватив у обалдевшей волшебницы кусок отлично подходящего материала, я в него высморкался, скомкал, да и запустил прыгать вниз по лестнице. А потом спросил:
— И че?
— Сим ты лишен покровительства богини Лючии, её защиты и оберега… — как-то, потеряв весь свой запал, пробормотала Тиара Лонкабль, — … сим извергнут ты из лона…
— Ааа, — понял я, а затем, пожав сухонькое и слегка дрожащее плечо владелицы Младенческого Фургона, доверительно прошептал ей на ухо, — Знала бы ты, сколько раз я ввергался и извергался в этом лоне! Как крутился и пыжился! В каких позах и смыслах… Нет, тебе такое не надо. Сходи лучше в Школу, разбуди Вирта. Он по тебе всегда скучает, рад будет до беспамяти.
— Откуда знаешь?!! — тут же снесло бабулю с каких-то ерундовых общебожеских вопросов на её личную жизнь.
— Ты совсем ку-ку, бабка⁈ — удивился я, — Все знают! Мы так со второго курса были в курсе! У него же все на морде написано! А теперь всё, мне пора. Будь здорова!
Конечно, бабуленция тут стояла не за тем, чтобы по-братски разделить со мной шикарный материал для подтирания задницы, какая-то цель у всей это процедуры, безусловно, была. Только мне, ни чихнувшему, ни кашлянувшему… ой, извиняюсь, чихнувшему, было сугубо параллельно, что хотела этим добиться Лючия. Не то чтобы настроение было идти на последний бой, скорее иначе. Израсходовав все патроны, я шёл ставить точки над «и», «е», «ы» и другими странными буквами.
Потому что если я разозлюсь, если сниму перчатки, если прекращу быть таким милым, интеллигентным и миролюбивым, то Орзенвальд заплачет кровью из задницы. И четыре спрятавшихся клона это не остановят. Никто не остановит. Даже я сам.
В главном помещении огромного собора, настолько большом, что тут могли устроить дискотеку разлетевшиеся драконы, было совершенно безлюдно… пока не пришел я. И слегка эльфячно, потому что возле алтаря, прислонившись к нему спиной, сидел ни кто иной, как сам Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Крутейший эльф мира, полубог, сын маминой подруги, многотысячелетний мудрец, алкаш, похабник, драконофил и просто скотина. Предатель, гад, херовый родственник и похититель эльфиек.
— Захвалил… — мрачно и с эхом буркнул эльф, поднимаясь на ноги.
— Знаешь, — я шел к нему через весь этот огромный полутемный зал, оснащенный тысячами каменных скамей, — Я всё думал, за что ты на меня взъелся-то? Вермиллион понятно, он свою шкуру берег. Но ты…? Из-за драконов? Да нет, не выходил у меня каменный цветок. Ты запросто мог меня просто попросить, чтобы я всё наладил с этими дурацкими ящерами. Значит, я совершил что-то совершенно непоправимое с твоей, Эфирноэбаэль, точки зрения. Что-то непростительное. И мог совершить еще.
— Прекрасная дедукция, Джо, — мрачная вытянутая рожа моего родственника осталась такой же мрачной, но какая-то тень интереса на ней промелькнула, — И что же это, по-твоему?
— То, что я всегда упускал, считая ну крайне маловажной деталью твоей биографии, — остановившись вплотную к мудрецу, я задрал голову, перетягивая свою шляпу на затылок, — Ты историк. Ты величайший историк этого мира, ведущий летописи с незапамятных времен. А я на истории Орзенвальда… слегка потоптался. Да.
Какое-то время древний мудрец разглядывал меня, а затем уголок его глаза дернулся.
— С-слегка…? — протянул он, наклонив голову, — Ты это так называешь, Джо?
— Ну да, — я пожал недоуменно плечами, — А что я сделал-то? В Пиджахе всё спокойно, драконы вообще к цивилизованным расам отношения не имеют, а…
— Джо… — как-то вымученно и устало прервал меня историк, — Я пишу историю не для людей. Для эльфов. Для богов. Для других… нормальных существ. Достойных. Умеющих ценить жизнь во всех её проявлениях, а не сгорающих за сотню лет в мелочной суете. А ты… ты поступил с историей этого мира, как… с тем пергаментом, который тебе показала Тиара Лонкабль. Полностью наплевав на то, что на нем написано, что он значит, что он может…
— Гм, так я на ситуацию не… — тут меня схватили за горло и без малейшего напряжения подняли выше, чтобы взбешенный взгляд древнего существа мог впериться в мои несчастные глаза. Оставалось лишь дохрипеть, — … не смот-рел…
— Не-на-ви-жу… — медленно и по слогам выдавил мне в лицо очень злобный Эфирноэбаэль Зис Овершналь, после чего пространство вокруг нас закрутилось волчком и сделало «ку». Единственной мыслью во время этого всего у меня было только то, что я, кажется, сам того не желая, породил знатного человеконенавистника!
Меня выбросило на каменный пол, причем одного, без всяких признаков удушающего эльфа. Морально приготовившись к тому, что очутился в темнице, я с удивлением обнаружил, что продолжаю сжимать в руках свой посох-канделябр, да и все остальное имущество тоже имеется при мне. Спустя две секунды я офигел еще больше, так как оказался окружен и остальным своим имуществом со всех сторон! Ну, самой близкой и дорогой его частью.
Я сидел на полу собственной башни, очумело поводя головой. Последнее было необходимо хотя бы потому, что смотрел я в стену, а та была даже без ковра. Надо ковры повесить, надо. Везде надо повесить. Будем с Наталис курить кальян и смотреть ковер. Почему мы раньше этим не занимались?
Занятый этими дурацкими мыслями, я оборачивался, оборачивался, а затем, под влиянием
