Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин
— Да, Джо, — мой внезапно поумневший и помудревший фамильяр покивал рогатой башкой, расправляя крылья, — Дахириму нужны были те, кто укусят в нужный момент. Подвернутся под ноги. Уронят кирпич с крыши. Лунные коты. Создатели совпадений и случайностей, мелких, даже ничтожных, но с далеко идущими последствиями.
— Но ты его всё равно любишь.
— Конечно, — Шайн удивился, — Он же меня создал.
— Как думаешь, новый Шайн, который от нас удрал, будет любить меня? Я же его создал.
— Ты что, сдурел? Он же тебя знает! Ты просто воспользовался случаем! Ладно, я сваливаю. Если сдохнешь — домой не приходи!
Два взмаха крыльями, ветер, едва не сбивший меня с ног, и вот, Джо остается у дуба один. Стоит в чистом поле, как дурак… или как дуб, с двумя посохами за спиной. Золотой канделябр, спёртый из сокровищницы султана, да посох из каменного червя, который я таскаю с собой давно, но еще ни разу не использовал в последнее время. Рано пока.
Скоро должен появиться мой враг, один из величайших магов этого мира. Я бы хотел с ним договориться полюбовно, как делал это не один и не десять раз ранее, но… не могу. Все, что вело нас с этим старым эльфом к этому дубу, было против любой возможности договориться. Я не просто задел гордость этого существа, а неоднократно на ней потоптался, а сам он, являясь тем еще склочным гадом, попросту ничего не боится, чтобы сдавать назад. Я знаю, рассказывали, в том числе и ворюга, утащивший мою эльфийку. Хорнису лон Элебалу незачем идти на компромиссы, ему нечего терять кроме своего авторитета и самолюбия. Его почти негде уязвить, нечем обмануть, нельзя подставить.
Самый страшный враг.
Я поднял лицо к чистому небу. Прекрасная погода. Легкий ветерок шевелит мне волосы, лучи светила ласково греют лицо. Если сосредоточиться, если напрячь мои необыкновенные глаза до предела, то можно различить тоненькие, чуть видимые струйки, наполняющие пространство. Вездесущие Ветры Магии.
Правда, чересчур упорядоченные.
Я ожидал появления эльфа из пустого пространства, но вместо этого — дрогнула земля. Сильно, мощно, резко. С шуршанием, доносящимся до меня даже несмотря на значительное расстояние, из ранее совершенно обычного поля с бешеной скоростью полезли вверх деревья! Окружая несчастный дуб и маленького волшебника, огораживая нас от мира, из земли свирепо пёр целый лес! Стена из сплошных древесных стволов! Выше! Еще выше! Еще!!
Когда я сделал полный оборот вокруг своей оси, а сделал я его быстро, то закончил, уже находясь в тени! Колоссальные деревья, растущие бок о бок друг с другом, оградили пространство размером с четыре стадиона, заключив меня и несчастный дуб в круге, еле-еле освещаемом небольшим пятачком неба, оставшимся где-то там, в невообразимой выси. Это было похоже на самую большую, самую психически нездоровую мышеловку, которую только способен себе представить больной мегаломаньяк с отчетливым уклоном в друидизм!
— Великая Арена Караэфиэля… — послышался голос, повернувшись на который, я увидел шагающего ко мне эльфа в ниспадающих одеждах. Проявляясь из воздуха постепенно, Хорнис лон Элебал, несущий в руке тонкий посох, испещренный проклюнувшимися из дерева листками, выглядел совершенно обычно, шагая спокойно и уверенно. Не отводя глаз от меня, великий мудрец продолжил, — Ты бросил мне вызов, человек, сделав это так, что я не смог не проявить к тебе высшей формы уважения, которую могу себе позволить. Мы на Великой Арене Караэфиэля. С неё невозможно сбежать. Никак. Попасть снаружи — тоже.
Тяжело сглотнув, я крепче сжал в руках палочку и жезл. Всё сразу пошло не по плану. Чудовищное заклинание, моментально вырастившее тысячи и тысячи деревьев, заключившее меня в клетку? Херня. А вот выражение лица Хорниса лон Элебала… это совершенно другой коленкор! Мудрец не был печален, не был зол, не был напряжен, он был в чертовски хорошем настроении! В вели-мать-его-ко-леп-ном!
…это было паршиво. Очень паршиво. Следующая фраза вольготно чувствующего себя мага, точнее его вопрос, только усугубили мои ощущения.
— У меня к тебе, волшебник Джо, лишь один вопрос… перед тем, как мы начнем, — проговорил Хорнис, расслабленно стоя в нескольких метрах от меня, — Его я задать обязан — как там мой брат?
— Жив, здоров… — хрипло ответил я, — Спит. Ожидает тебя.
— Понятно… — с легкой полуулыбкой покивал мне эльф, — И что ты за него хочешь? За живого, здорового, спящего? Я не смог его найти, так что спрятал ты его изумительно хорошо. В очередной раз ты превзошел мои максимальные ожидания от вашей расы. Скорее всего, в последний. Я даже не знаю, из-за чего отнесусь к твоим словам с большим вниманием — из-за брата ли, либо потому что ты столько раз меня смог удивить. Едва не убить меня, причем случайно. Уничтожить бога. Вторично чуть не убить меня, причем опять-таки, случайно. Отказаться от силы Скарнера. Сделать всю Гильдию Магов своей послушной самкой. Унизить бога. Заиметь с богиней ребенка. Использовать…
Я слушал, как он перечисляет мои достижения, постепенно понимая, что на этот раз я попал. Круто так попал. Стоящее напротив меня существо было готово ко всему, что я заготовил, даже к тому, о чем сам бы не знал, пытаясь импровизировать. Могущественный маг крайне дотошно перебрал все мои успехи, которые показались ему существенными, а затем, сунув свой зеленый посох подмышку, даже изобразил аплодисменты.
— Даже возьму свои слова обратно, Святой Дахирима, — с улыбкой произнес эльф, — Ты превзошёл всех и вся. Ложью, обманом, манипуляциями и ловкостью. Я сгораю от нетерпения, желая услышать то, что ты мне скажешь. Говори!
Тяжело сглотнув, я сказал. Зрелище, как с лица могущественного эльфа моментально стирается довольство и радость, безусловно стоило очень многого, но подобное я оплачивать бы не стал. На карту было поставлено всё.
— Повтори, — хрипло попросил эльф, растерявший свой апломб.
— Мы сражаемся, — послушно повторил я, чувствуя, как ладони, сжимающие палочку и жезл, становятся потными, — Если побеждаешь ты, то узнаешь, где находится твой брат. Даже если я буду к этому времени мертв, то тебе все равно сообщат его местонахождение. Если побеждаю я, то ты отправляешься к Нахаулу… и погружаешься в этот ваш сон. На пятьсот лет. Только и всего.
