Мятежная жена Злодея. Феникс против дракона - Элис Карма
Сердце проваливается куда-то в пятки. Раз уж даже крысы не стали это есть, то человеку такая еда точно бы навредила. Выходит, меня действительно хотели убить раньше времени. Я начинаю дрожать ещё сильнее. Внезапно моя судьба становится ещё более пугающей.
«А ведь в моём мире всё было не так уж плохо», — проносится у меня в голове.
Проходит час или два. Я снова терзаю свои ногти. Кажется, ещё чуть-чуть и сгрызу до локтей. Так что появление стражников в некотором роде спасает меня от приступа селфхарма. Их фонари освещают пространство камеры. Двое охранников находят меня глазами и хмурятся. Один из них цокает языком.
— Жива ещё, значит. Пошли.
Меня бесцеремонно вытаскивают из камеры и толкают вперёд. Третий стражник заковывает мои руки в кандалы. Холодный металл оков сжимает запястья. После стражник снова толкает меня.
— Эй, да что с тобой не так?! — возмущаюсь я, оборачиваясь на него. — Тебя что мама в детстве недолюбила, что ты вырос таким придурком?
Стражник не отвечает, хотя мои слова явно его задели. Слышу смешок за спиной. Кошусь на ещё одного узника, которого вывели вслед за мной. Он глядит на меня и посмеивается. Он высокий, быть может, даже не уступает в росте императору. И хотя часть лица мужчины прикрывают грязные и спутанные волосы, я всё же понимаю, что он красив. Однако эта красота его кажется опасной, словно мозаика из битого стекла. Его лицо напоминает резкий набросок художника: острые скулы, тень усмешки на губах, и взгляд… Холодный, колючий, будто у хищной птицы. От него мороз пробегает по коже.
— А ты чего смотришь?! — бросаю я ему расхрабрившись.
Мужчина не отвечает. Лишь прижимает закованные в кандалы руки к груди и кланяется мне. Я невольно краснею. И чего это он?
— Прошу, госпожа, — цедит сквозь зубы другой стражник. — Палач вас уже заждался.
— Да ты юморист, как я погляжу, — я бросаю на него строгий взгляд. Стражник отводит глаза. Не знаю, что на меня находит вдруг, возможно, истерика, но я продолжаю: — Настанет время, и мы с тобой поменяемся местами. И только от тебя сейчас зависит, буду ли я с тобой милосердна.
Стража нервно сглатывает и переглядывается. Не уверена, что бесить их, — лучшая стратегия. Но и трястись от страха я не намерена. Какого вообще чёрта?! Лично я ничего плохого не делала и не заслужила, чтобы со мной обращались как с преступницей! Я продолжаю свой путь на плаху, высоко задрав подбородок. Что-то непременно случится…
«Погодите-ка… — я резко останавливаюсь и оборачиваюсь на узника, которого ведут за мной следом. — А не этого ли парня видели выходящим из моих покоев?! Да на нём же клейма ставить негде. С первого взгляда видно, что он или шпион, или вор, или ещё какой криминальный элемент!»
Я хочу вглядеться в выражение лица этого мерзавца, из-за которого я оказалась в текущем положении, но охранник толкает меня вперёд.
— Не задерживайтесь, госпожа, — рычит он.
Узник вдруг улыбается мне и подмигивает. По спине пробегает холодок. Нет, он точно какой-то псих. Нас ведут на казнь, а он зубы скалит. Я опускаю взгляд себе под ноги. А что, если он не псих? Вдруг у него есть план, как избежать казни. Коридор кажется бесконечным. Свет из-за решётчатых окон ложится узорчатыми тенями на грязный пол. Всюду стоит запах грязи и железа. Сердце стучит гулко в ушах.
Я не знаю, сколько у меня осталось времени. Я не знаю, что ждёт меня там, куда меня ведут. Но я точно знаю одно: я не собираюсь умирать без борьбы. И если этот тип задумал что-то, то я непременно в деле.
Глава 5
Солнце светит так ярко, что больно глазам. Как назло, день выдался прекрасным — небо синее, без единого облачка, а ветер играет с лепестками цветущих деревьев, кружит их в воздухе, словно насмехаясь надо мной. Какой ужасный контраст с тем, что происходит вокруг.
Я и мой загадочный сосед по камере стоим на площади перед золотым дворцом. Оглядываюсь по сторонам и невольно удивляюсь, сколько людей пришло поглазеть на мою смерть. Толпа гудит, словно рой пчёл, все слова сливаются в бессмысленный шум. На меня вдруг находит ступор. Я с трудом понимаю, что говорят мне стражники. Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.
Я поднимаю глаза к ступеням дворца и вижу императора Лун Гуана. Он стоит на возвышении, величественный и холодный, будто высеченная из мрамора статуя. И взгляд его такой безразличный. Внезапно мне приходит в голову, что если бы на моём месте была настоящая Янью, она бы не вынесла этого взгляда, не вынесла бы этой холодности и недоверия и просто умерла бы от горя. Может, я поэтому и появилась в этом мире, чтобы защитить её?
Я тяжело вздыхаю и обвожу взглядом окружающих императора наложниц. Все они реагируют по-разному. Та, что, скорее всего, имеет какое-то отношение к моей, так называемой, измене, широко улыбается за спиной императора. Неужели она действительно думает, что теперь её ждёт какое-то великое счастье?
Император даёт знак к началу казни. Сердце сжимается, когда я вижу меч в руках палача. Не могу отвести взгляд. Как неправильно. Как несправедливо. Мне даже не дали слова сказать в свою защиту!
Руки сжимаются в кулаки, ногти больно впиваются в ладони. Гнев вскипает внутри, затмевая страх. Если я всё равно умру, то почему должна молчать?!
— Ваше Величество, вы осудили меня без вины! — эхо разносит мой голос над площадью. Толпа замирает. Я смотрю на Лун Гуана гневно. — И вы пожалеете об этом!
Стражники грубо толкают меня на колени. Я ударяюсь о холодный, жесткий камень, устилающий площадь. Но из-за переполняющих меня эмоций боли не чувствую. Кажется, это и называют слабоумие и отвага. Палач заносит меч над моей головой. Я смотрю на сверкающее лезвие. По телу проходит холодная дрожь. Толпа замирает в ожидании. А ветер всё кружит и кружит неспешно розовые лепестки. Всё вокруг замедляется, словно само время взяло паузу перед моим концом.
И вдруг воздух разрезает свист. С крыши одной из пристроек дворца летит стрела. Она вонзается в грудь палача. Тот невольно вскрикивает от боли и, закатив глаза, оседает наземь. Его меч падает рядом. В тот же миг незнакомец из соседней камеры, тот самый узник с
