Водный барон. Том 3 - Александр Лобачев
— Зачем тебе медный лом? Ты что, мастерскую открываешь?
— Строю судно, — ответил я. — Особенное. С механизмом. Мне нужна медь для деталей.
Пахом прищурился:
— Механизм? Какой механизм?
Секунду я колебался, потом решил открыть ему часть правды.
— Паровой двигатель. Котлы кипятят воду, пар толкает поршни, поршни крутят колёса. Судно идёт само, без вёсел, без паруса, без бурлаков.
Тишина.
Пахом смотрел на него долго. Потом расхохотался — громко, искренне:
— Паровой двигатель! Да ты спятил!
Отсмеявшись, Пахом сказал:
— Вообще-то мне по сердцу сумасшедшие. Они заставляют мир вертеться. Обычные люди боятся и ждут. А безумцы действуют.
Он встал:
— Хорошо. Я дам тебе лом. Три прогоревших куба. Это… — он прикинул, — … где-то три килограмма, может, чуть больше. Листы, трубы, всё, что отрежешь.
Я почувствовал облегчение. Но Пахом ещё не закончил:
— Но соль — это мало.
Ян насторожился:
— Что ты хочешь ещё?
Пахом скрестил руки:
— Лом стоит дешевле соли, это правда. Но это медь, Мирон. Даже дырявая. Ты можешь отдать мне 100 килограммов соли за лом. Это справедливая цена.
Он наклонился вперёд:
— А еще кое-что ты будешь мне должен.
— Должен? — не понял я.
— Да, — кивнул Пахом. — Ты берёшь лом сейчас. Я беру всю соль. И кое-что привезешь потом. Это мой вклад в будущее.
Он посмотрел мне в глаза:
— Ты говоришь, что строишь судно, чтобы прорвать авиновский затор. Хорошо. Если ты прорвёшься — река откроется, торговля вернётся. И тогда ты будешь мне должен.
— Что должен? — спросил я осторожно.
— Первым же рейсом, — сказал Пахом чётко, — ты привозишь мне новую, чистую медь с Севера. Три килограмма. Чтобы я мог сделать новые кубы.
Он сделал паузу:
— И даёшь мне долю в проходе. Мой спирт идёт на твоём судне вниз по реке. Без пошлин Авинова. Ты берёшь за провоз половину от того, что брал бы с других. Это моя скидка за вклад в твое дело.
Я слушал и понимал: это не грабёж. Это бизнес-предложение. Пахом вкладывается в мой план. Если план сработает — Пахом выигрывает. Если нет — теряет половину соли, но хоть зиму переживёт.
— Ты рискуешь, — заметил я.
— Конечно, — согласился Пахом. — Но ты рискуешь больше. Ты ставишь на кон жизнь. Свою и своих людей. Я ставлю только деньги. Это дешевле.
Он протянул руку:
— Договорились? Вся соль за лом плюс обязательства. Ты привозишь медь, соль, даёшь скидку на провоз. Я верю, что твоя паровая штука сработает.
Я посмотрел на руку. Потом на Пахома.
Умный мужик. Он не просто берёт соль, а покупает долю в будущем. Если я прорвусь — он получит больше, чем вложил. Если провалюсь — потеряет немного. Но у меня нет выбора. Без меди нет машины, без машины нет судна, а без судна нет прорыва.
Я пожал протянутую руку:
— Договорились. Соль за лом и обязательства. Но я хочу гарантии.
Пахом приподнял бровь:
— Какие?
— Письменный договор, — сказал я. — Чтобы потом не было споров.
Пахом усмехнулся:
— Хорошо. Пойдём, напишем.
Они прошли в землянку — большую, с низким потолком, освещённую лучинами. Внутри стояли стол, скамьи, полки с книгами. Да, книги. Пахом был грамотным. Более того —у него была даже бумага, как я убедился.
Он достал бумагу, перо, чернила и начал писать. Я стоял рядом и диктовал:
— Пахом, винокур Сухого Оврага, передаёт Мирону Заречному, кормчему Малого Яра, медный лом весом три килограмма. Взамен Мирон передаёт сто килограммов соли. Половина соли идет как оплата за лом. Половина будет вкладом в дело'.
Пахом писал быстро, разборчиво.
— «Мирон обязуется: первым рейсом после открытия реки привезти Пахому три килограмма новой листовой меди. Срок — не позднее месяца после прорыва заслона реки. В случае невыполнения — штраф в размере двойной стоимости меди».
Пахом кивнул, продолжал писать.
— «Мирон даёт Пахому долю в проходе: провоз спирта Пахома на судне Мирона по цене вдвое ниже обычной. Срок действия льготы — год».
Пахом дописал, поставил свою печать — старую медную монету с вырезанной буквой «П».
Протянул мне бумагу:
— Читай и подписывай.
Я внимательно прочитал, взял перо, подписал своим именем. Немного надрезал своим ножом палец и приложил к бумаге, сделав кровавый отпечаток.
Пахом усмехнулся:
— Кровью — это серьёзно. Ты не шутишь.
— Не шучу, — ответил я. — Обещание на крови. Если я обману — пусть река меня заберет.
Пахом кивнул медленно:
— Хорошо. Я верю тебе.
Он встал, протянул руку снова:
— Сделка заключена. Идём, покажу лом.
Мы вышли на улицу. Пахом отвел меня к дальнему сараю, скрытому за деревьями. Открыл дверь. Внутри были свалены старые кубы, бочки, трубы, куски железа и меди.
Пахом указал на три больших медных котла в углу:
— Вот. Три прогоревших куба. Этот — днище дырявое. Этот — змеевик треснут. Этот — весь в пятнах коррозии. Я их не использую лет пять. Бери что хочешь.
К нам присоединился Кузьма. Присел на корточки, начал изучать.
Кузьма постучал по стенке куба — глухой звук:
— Медь толстая. Хорошая. Листы можно вырезать. Змеевики тоже пойдут, если выпрямить. Мирон, это отлично! Впритык, но хватит.
Я почувствовал, как внутри разливается облегчение.
Медь есть. Сделка заключена. Мы можем строить.
Пахом усмехнулся:
— Видишь? Для меня хлам, для тебя сокровище. Вот что такое торговля! Обмен ценностями, где каждый выигрывает.
Он кивнул своим людям:
— Помогите им загрузить. Осторожно. Это теперь их металл.
Винокуры начали таскать кубы к телегам. Тяжёлая работа — каждый куб был тяжелым.
Пока они работали, Пахом подошёл к Мирону, говорил тихо, чтобы не слышали другие:
— Мирон, один совет. Ты идешь против Авинова… Если ты прорвёшь заслон, он придёт мстить. Будь готов.
Я кивнул:
— Я готов.
— Готовься не только к войне, — добавил Пахом. — К тому, что будет после. Ты откроешь реку. Торговля вернётся, и все захотят кусок. Купцы, воеводы, князь будут давить, требовать долю, пытаться забрать твоё судно.
Он положил руку мне на плечо:
— Победа — это не конец. Это начало новой игры. Будь умнее их. Не давай себя сожрать.
Я посмотрел ему в глаза:
— Спасибо за совет. Я запомню.
Пахом кивнул, отошёл.
Через час кубы были погружены. Мешки
