Я создаю чудовищ. Инверcия - Сергей Александрович Елисеенко
В итоге, я, решив использовать появившийся шанс на полную, без особых зазрений совести напал на Волка со спины. Ударил, как говорится, со всех калибров. Тот, не ожидая такой подлости (я ведь светоч идеализма и гуманизма), тут же потерял внушительный кусок собственной плоти вместе с метателей молний на плече. Хорошо, получилось! Теперь только давить, не давая опомниться.
Выстрел, перекат, расформировка одной части биоброни и заход слева. Продолжаю заливать противника всем, что есть в арсенале Легата, одновременно добавляя паутину от того фрагмента, который разместился на потолке. Пытаюсь уменьшить скорость передвижений Тимофея для того, чтобы бить точнее в наименее защищённые места. Держу дистанцию, осознавая, что врукопашную вполне могу и проиграть.
Тот вертится юлой, отбивая атаки Апостола, но концентрируясь именно на мне. Понимает, кто главный противник. И с каждым шагом пытается зажать меня в угол.
Ещё несколько ударов, бросков остатков мебели и кусков обвалившейся стены в мою сторону. Многострадальный этаж уже лишился всех боковых перекрытий и фактически мы сражалась в одной огромной зале. Кажется, ещё немного и даже этого пространства нам будет мало.
Внезапно Тимофей замедляется и его словно ведёт после ещё одного моего точного попадания. Неужели, всё? Не верю! Слишком просто.
Настороженно шагаю вперёд, готовясь в любую секунду отскочить или прикрыться щитом. Георгий же продолжает безуспешно атаковать, но от его тычков Волк просто отмахивается, как от мухи.
Мгновение и прото-разумы Легата подсказывают, что сейчас возможен выстрел из того неизвестного оружия, что убило их собрата. Счёт идёт на мгновения, и я, провоцируя Волка, продолжаю двигаться ему навстречу.
Воздух между нами начинает дрожать и затуманиваться. Странного вида волна, созданная будто бы всем гигантским телом врага, мчится в мою сторону. Уж не знаю каков принцип её действия, но проверять это на своей шкуре мне совсем не хочется. Сдвигаюсь влево, но понимаю, что всё равно не успеваю. Мышцы, как мои, так и химерические буквально кричат от резкой перегрузки, и я передаю импульс на всё тело, пытаясь развернуться боком. Почти получается…вот только в этот момент “снаряд” настигает мою правую сторону и, расщепляя плоть на составляющие, выносит вместе со мной внешнюю стену здания. Я всё ещё в сознании, хоть и кричу от невыносимой боли. Лечу, вернее падаю, вниз. Хорошо, что на улицах сейчас пусто и не будет невинных жертв. Булыжная мостовая приближается неумолимо быстро, но я успеваю изогнуться, стараясь приземлиться на ноги. А сверху уже виден массивный силуэт Волка. Просто так он меня не отпустит.
Глава 33. Выбор – есть всегда
В перекат я вошёл так себе. Хорошо хоть, “костюм” вовремя среагировал, приняв основной импульс на себя. Тем не менее, из-за дополнительных модулей равновесие после такого “полёта” было нарушено, и какое-то время я просто старался не упасть снова. Волк же, не теряя времени, приземлившись хоть и тяжеловесно, но устойчиво, снова ринулся в атаку. И, к сожалению, мне сложно было противопоставить ему хоть что-то. В прямом бою я, может быть, и продержался бы минуту-другую, но после меня бы просто разорвали на части. Так что оставался последний вариант, заманить его в заранее приготовленную ловушку “последнего шанса”.
Прихрамывая и держась за повреждённую часть, я, спотыкаясь, бегу к ближайшей роще дендроидов. Всё тело вопит от боли, и мне приходится тратить много усилий, чтобы просто не свалиться на землю, корчась от невыносимых страданий. Конечно, мне помогает и биоброня. Но, она не настолько улучшена, чтобы ещё и лечить вкупе с обезболиванием. Мне бы сейчас очень пригодились наработки Тимофея с его октопусами, которые могли оказывать первую помощь на поле боя. Вот только сейчас он сам заинтересован, чтобы побыстрее меня прикончить. Этакое милосердие для любителей философии “падающего – толкни”.
Где-то там позади нас падает вниз и Георгий. Его “живые доспехи” тоже значительно повреждены и держатся, считай, на одном честном слове. Тем не менее, он продолжает преследование, не в силах превозмочь химерическую “мотивацию”. Плетётся, припадая на одну ногу и что-то даже кричит из-за разбитого забрала.
Я же уверено веду за собой Волка, понимая, что других вариантов его утихомирить у меня просто не будет. Жертвуя кусками Легата, стреляя в него и создавая препятствия, но не давая расслабится и хоть на секунду задуматься, куда же я его заманиваю.
Вот, кажется, успеваю. Касаюсь ближайшего щупальца дендроида и передаю короткое, но ёмкое послание. Единый разум химер отвечает пониманием и согласием. Теперь дело за малым. Нужно, чтобы Тимофей забрался со мной, как можно глубже.
Чувствую, что он совсем рядом. Остатки возможностей Легата предупреждают о его намечающемся прыжке. Заранее ускоряюсь, готовясь уйти в кувырок, чтобы он пролетел надо мной. Если я рассчитал траекторию верно, то он попадёт в самую гущу дендроидов.
Мгновение и мощный толчок воздуха в спину оповещает о надвигающей опасности. Тратя последние крохи сил, группируюсь и почти что падаю на землю, стараясь избежать атаки. Спину рвут когти Волка, а по голове приходится скользящий удар, который срывает шлем и оставляет кровавый след на половину затылка. Да уж, спасся, так спасся.
Вот только Тимофей хоть и испробовал моей плоти, но всё же инерцию такой массы удержать не может. На всём ходу его туша буквально впечатывается в несколько стоящих рядом дендроидов. “Древесные” стволы вибрируют и дрожат от такого натиска, но уже в следующую секунду начинают свою работу. Сотни щупалец рвутся к человеко-химере в едином стремлении обездвижить, не дать освободиться. Первый десяток Волк просто не замечает. Второй уже откровенно ему мешает. Третий и четвёртый замедляют и не дают вновь броситься на меня.
Он непонимающе рычит, рвёт тянущиеся к нему растительные отростки, но им на смену тут же приходят новые. И вот уже огромное чудовище, что ещё несколько секунд назад внушало ужас, оплетено зелёными “ветвями”, которые, вонзив крохотные шипы прямо в его шкуру, постепенно высасывают жизненные соки.
Я подхожу чуть ближе, но всё ещё держусь на безопасном расстоянии. Смотрю, как проигрывает мой противник и вновь пытаюсь с ним заговорить. Не ради глумления или насмешки. Нет… Я всё ещё хочу
