Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

жизненной силы. С учетом того, что обычные люди обладают резервом примерно от полусотни до пары-тройки сотен единиц, а маги лишь немногим больше, то мой необходимый минимум был огромен. Но и выделить я мог много больше. Принцип же шоковой медитации заключался в том, чтобы “сбросить” больше жизненной силы, чем минимальный остаток. То есть буквально привести себя в состояние полусмерти. После чего ускорять ток праны так сильно, как получится. Так называемое повышенное давление жизненной силы до какого-то предела могло компенсировать её недостаток. Таким образом получалось восстанавливать прану даже зайдя за черту невозврата. И тренировать сразу три важных способности: восстановление жизненной силы, её объем и её контроль. Последний позволял ускорить в случае необходимости ток при полном резерве, быстро сжигая энергию. Взамен можно было получить неожиданно существенный запас маны или огромные физические возможности и регенерацию. Часть этого принципа как раз и использовалась как храмовниками, так и джунуюдха. Последние “выгорали” досуха, имея дорогу обычно в один конец. Но и силы имели запредельные.

Так вот, осуществляя шоковые медитации на базе “всего каких-то” четырёхсот с лишним единиц, я за раз смог выдать столько же жизненной силы, сколько могли предоставить человек двадцать-тридцать развитых, крепких и пышущих здоровьем постоянных доноров. Клиники вроде “Магического Здоровья Ракичелли” имели сложные артефакты-поглотители, способные аккумулировать жизненную силу. И итог нашего первого сотрудничества был для мужчины ошеломителен…

— Мэтр… А вы не умрете прямо тут? — Доктор-волшебник напряженно смотрел на меня, хмурясь и играя нижней челюстью. Он, кажется, готов был даже вернуть капельку жизненной силы обратно. И вовсе не потому что пострадает его репутация. Просто объемы, которые я смог выдать, они явно зацепили этого человека. — Не обижайтесь, но выглядите вы отвратительно. Я бы сказал, преотвратно. Словно бы вы не в мою клинику пришли, а встретились с вампиром.

— Вы обещали меня покормить, — морщусь. Концентрация для глубокой шоковой медитации требовалась существенная. Стоило хоть где-то потерять контроль, хоть где-то замедлить ток жизненной силы, позволяя ей потерять напор, рассеяться, как сосуды в этом месте лопались, образуя гематомы и даже аналоги трупных пятен под кожей. Самое важное, что я не отпускал ни на секунду, это, конечно, мозг, сердце, глаза… Половые органы опять же. Очевидно, что регулярные микроповреждения в остальных тканях, страдающая проводимость нервных импульсов, мелкие судороги, боли и прочие неприятные последствия приводили к некоторому пошатыванию. Плюс — неестественная бледность и заторможенность, болящая голова из-за упавшего кровяного давления — пульс в сорок-шестьдесят ударов в секунду не способствует мыслительной активности и нормальной жизнедеятельности. С каждым часом будет становиться лучше. Около восьми-десяти единиц я должен восстанавливать при полном резерве маны. Плюс у меня заготовлено четырнадцать малых и два средних исцеления. И два малых я уже наложил. Экспедиция к месту сражения Арикеда Черного будет завтра. Часов пятнадцать у меня есть, а это довольно прилично. Как раз можно будет почти не поддерживать ускоренный ток жизненной силы.

— Конечно, но…

— Я на грани, но не перешел её. Знаю, что делаю, не волнуйтесь, — морщусь. — Так где моя еда?

***

— …Тебе, о повелительница времени, тебе, о благостная и великая, бесконечная Хаухет! Кровь и плоть зверя, кровь человека, молитву и низкий поклон!

Резко ударив быка по горлу, я протолкнул нож глубже в тело и провернул его. Могучее животное было расслаблено и успокоено ментальными щупами, которых без Предвестника я смог вывести целых четыре, но такого они, конечно, сдержать не могли. Жуткая крутящая жгучая боль, отголоски которой я почувствовал, не могла ослабить мои пальцы, а вот последствия шоковой медитации — вполне. Я успел восстановить прану до чуть больше пятисот единиц, но надо понимать, что шесть сотен — это примерная граница “невозврата”. Недостаток праны — это комплексная проблема, которая и на семистах условных единицах будет проявляться слабостью, плохим иммунитетом, сонливостью. Как бы сложно это ни было, я нашел себе испытания на грани жизни и смерти и на Парифате. Первый спазм боли не дал быку совершить самый мощный и самый опасный рывок, а дальше надо было лишь поднапрячься, поднатужиться, удерживая животное, чьи ноги я предусмотрительно заставил увязнуть в зыбком песке прибрежного дна. Тяжко это далось, очень тяжко, но через полминуты бык уже не мог так дергаться, а через минуту почти полностью затих, повиснув у меня на руках и на волнах, облегчавших вес туши.

Мысли парифатцев наверняка были о жутком варварстве происходящего, но впереди стояло только шестеро самых смелых, остальные восемнадцать членов экспедиции были на расстоянии полусотни шагов. Кинжалом, которым я порезал быку шею, пришлось вспороть себе ещё и руку. Сначала кровь и плоть зверя, потом собственная кровь. Так же поступили и шестеро человек: один преподаватель, один специалист и четверо студентов. Многие, скорее, хотели поучаствовать в варварском архаичном ритуале, но у них хотя бы кишка не тонка порезать себе кожу. В этом мире даже такое можно считать достижением. Остальные люди в отдалении просто поклонились. Все читали молитву.

Отойдя на несколько десятков шагов от туши, я омыл себя морской водой. После же зашагал к побережью. Лишь выйдя на берег, позволил себе использовать несколько малых исцелений на порез и на тело в целом. И воду убрать с себя, да. Где-то в непонятной части сознания появилось легкое чувство одобрения. Хаухет приняла жертву. Это хорошо.

— Тушу нужно оставить морским волнам, мэтр Альянетти.

— Нехорошо загрязнять побережье…

— Нехорошо нарушать правила ритуалов.

— А если кто-то из детей наткнется на это зрелище? — Подошел к нам какой-то рослый старшекурсник.

— И что?.. — Я не понял проблемы.

— Ну как же — дети увидят развороченный труп! Вы считаете, это приемлемо? — Я не совсем понял проблемы. Кажется, даже на Земле пять тысяч лет спустя это не будет чем-то ужасным, но, наверное, у местных свои заморочки.

— Можно его подальше в воду оттащить, — предложил я вариант. — Только без магии. Магию использовать — не уважать богиню.

— Знаете, мэтры и мэтресс, — Рокко настороженно глянул в сторону моря. Лезть в прохладную воду и тащить тушу быка он явно не хотел. — Предлагаю оставить так. Он почти не виден из воды, скоро уйдет в песок. Места здесь пустынные, а рыбы сделают свое дело быстро.

— Согласен. Отправляемся? — Я мотнул головой.

— Я открою портал. Прошу проходить побыстрее, мэтры, мэтресс…

Наш нанятый проводник-телепортер