Мстислав Дерзкий. Часть 6 - Тимур Машуков

— Неприятности, — подтвердила Наталья, и ее лицо стало напряженным. — С Империей Цинь у нас отношения… натянутые, как тетива лука, которую вот-вот отпустят. Фактически, война уже началась, просто еще не объявлена официально. Столкновения в приграничных землях, дипломатические скандалы, экономическое давление. Они хотят контроля над торговыми путями, которые мы считаем своими. На землю нашу пасть раскрыли. Их армия огромна, их маги… своеобразны, но сильны. Все ждут первого крупного удара. Возможно, он уже звучит где-то там, далеко, в лесах, а до нас эхо еще не докатилось.

Я слушал ее рассказ, и в голове моей всплывали образы моего мира. Другие имена, другие земли, но суть — та же. Вечная игра престолов, вечная борьба за ресурсы, за влияние. Миры разные, а проблемы, черт побери, одни и те же. Жажда власти, страх перед соседом, готовность разжечь костер войны из-за клочка земли или торговой привилегии. Ничего нового под лунами всех миров.

— Но это еще не все, — голос Натальи понизился, стал почти интимным, несмотря на серьезность темы. — Самое опасное тлеет внутри. Как раковая опухоль.

— Боги-предатели? — предположил я.

— Их последователи, — поправила она. — Те, кого они убедили в своей правоте. Страна едва не погрузилась в гражданскую войну. Представь: верховный жрец Велеса публично объявил, что боги отвернулись от Императора, что он ведет империю к погибели. Его поддержали жрецы Сварога, Макоши и Стрибога. Они баламутят паству, сеют смуту. В нескольких губерниях вспыхнули мятежи. Людей убедили, что служить короне — значит идти против веры. Это был ад. Братья шли на братьев, отцы на сыновей. Храмы становились крепостями, а улицы городов — полями боя.

Она замолчала, глядя на свои руки, будто вспоминая что-то личное, каплю того ада, который ей довелось увидеть.

— И как усмирили? — спросил я без особого интереса, уже понимая общую схему.

Всегда находятся те, кто хочет власти, прикрываясь именем божества. В моем мире это тоже процветало, пока я не научился подобные речи заливать кровью и железом. Самый убедительный аргумент.

— Силой, — коротко и жестко ответила она. — Приказ Тайных Дел и личная гвардия Императора. Жрецов-зачинщиков казнили, их храмы очистили и частично разрушили. Но не все. Рана затянулась, но не зажила. Страх и недоверие никуда не делись. И кто знает, не станет ли наше нынешнее дело… новым факелом, который подожжет этот трут снова. Еще ничего не закончилось, и мы на пороге гражданской войны. И да, в Костроме мы будем сами по себе. Этот город пока нейтрален, но все может быть…

Я откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Ее слова текли вокруг меня, как вода. Смерть султана, война с Цинь, религиозная смута… Все это были сказки. Интересные, по-своему драматичные, но не более чем сказки на ночь для того, кто видел, как рождаются и умирают звезды, кто пил самогон с Бабой Ягой и спорил с Кощеем о вечности. Эти земные распри были мелки и сиюминутны. Плевать мне было на их султанов и императоров. Моя цель была иной — закрыть дверь, через которую лезут сущности, для которых эти войны — муравьиная возня.

— Понятно, — тихо произнес я, уже чувствуя, как тяжелая усталость накатывает на меня волной.

Переход между мирами отобрал куда больше сил, чем я предполагал. Эфирная буря внутри меня постепенно утихала, оставляя после себя лишь выжженную пустошь и одно-единственное желание — отключиться.

— Спасибо за сказку. Очень… поучительно.

Я поднялся с дивана, скинул с себя сапоги, затем расстегнул и сбросил на ближайший стул свой походный плащ. Под ним оказалась простая серая рубаха. Процесс раздевания под пристальным, немного шокированным взглядом аристократки был для меня абсолютно естественным. Стыд? Где вы видели темнейшего князя, которого волнуют такие условности?

— Вы что делаете? — прозвучал ее голос, в котором смешались удивление и протест.

— Ложусь спать, — предельно честно ответил я, с наслаждением растягиваясь на своем диване. Мягкая обивка приняла меня, как родная. — Мне надо восстановиться. Скатертью дорога, ваше сиятельство, приятных снов.

Я повернулся к стене, отгородившись от нее и от всех проблем ее мира спиной. Слышал, как она что-то возмущенно прошептала, как скрипнул ее диван. Но это уже не имело значения.

Я погружался в глубокий, животный сон, необходимый, чтобы залатать дыры в своей энергии, чтобы приготовить тело и дух к предстоящим битвам в Костроме и окрестностях.

Последнее, что я ощутил перед тем, как сознание уплыло в темноту, — это все тот же мерный, убаюкивающий стук колес, увозящий нас навстречу новым храмам, новым богам и новым мордам, которые предстояло набить. Проблемы у миров одни, а решения… Решения всегда были моей специализацией.

Глава 2

Глава 2

Добрались до Костромы,

Пораскинули умы!

Славный город Кострома,

Надо глянуть в закрома!

Поглядели в закрома,

А ума-то там нема!

Чтобы было по уму,

Надо думать самому!

Сон мой был тяжелым и плотным, как смола. Не отдых, а погружение в бездну, где тело по кирпичику собирало растраченную силу, а сознание блуждало в лабиринтах забытых миров. Но даже на самом дне этого омута, куда не доносились ни стук колес, ни дыхание спящей напротив графини, во мне бодрствовала крошечная, но неусыпная частичка внимания. Она была вплетена в маленький медный амулет в виде спирали, что висел у меня на шее под рубахой. «Звоночек» — неэлегантно, но точно назвал я этот артефакт. Он не защищал от удара меча и не отражал заклинания, его единственная задача — вибрировать тихим, но нестерпимо резким звоном прямо в мозг, когда приближается нечто, несущее сокрытую угрозу.

И вот он зазвенел.

Не звук, а скорее ощущение острия ледяной иглы, вонзившейся в самое ядро моего сна.

Я не шелохнулся, не изменил ритма дыхания, но внутри меня все мгновенно преобразилось. Из глубин безмятежности я всплыл в состояние полной, острой готовности. Сознание прочистилось, а тело напряглось, как пружина, прикрытая маской расслабленности. Я лежал на боку, ногами к двери, и приоткрыл веки ровно настолько, чтобы через узкую щель наблюдать за отражением в темном окне.

В купе царил полумрак, нарушаемый лишь редкими проблесками уличных фонарей, проскальзывавших за окном. Наталья спала, укутавшись в дорожное одеяло, ее плечо ритмично поднималось и опускалось. Ничего не подозревала. Хорошо. Значит, справлюсь сам.

Дверь в купе бесшумно, без единого щелчка поползла в сторону. Отточенная работа. Не грубая физическая сила, а умение