Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер
Потом медленно села на край кровати.
Невеста для лорда.
Конечно.
Так и должно было быть.
И все же где-то очень глубоко, под злостью, усталостью и остатками гордости, жило одно отвратительно живое чувство:
я не хотела завтра это слышать.
Глава 11. Вкус ревности
Утро началось слишком тихо.
После ночи, в которой я успела и разозлиться, и унизиться, и почти расплакаться перед человеком, которого сама же себе запретила подпускать слишком близко, тишина казалась издевательством.
За дверью никто не спорил. В коридоре не гремели шаги. Даже замок словно решил дать мне лишние полчаса, чтобы я окончательно осознала: день все равно наступил, хочет этого кто-то или нет.
Я лежала, глядя в потолок, и думала, что хуже всего не боль.
Хуже всего неопределенность.
Если бы Арден сказал Лиаре твердое «да», я бы, наверное, уже знала, как себя собрать. Если бы сказал «нет» — тоже. Но это его проклятое «еще нет», его вечная честность ровно наполовину, его умение держать дверь приоткрытой и для долга, и для чувства — вот это и было самым жестоким.
Стук в дверь раздался ровно тогда, когда я наконец села на кровати.
— Войдите.
На этот раз пришла не Марта.
Яна.
С подносом.
Я посмотрела на нее так удивленно, что она почти смутилась, но тут же сделала привычное недовольное лицо.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто я принесла яд и раскаяние одновременно.
Я невольно фыркнула.
— А что, нет?
— Яд — нет. Раскаяние — тем более.
Она поставила поднос на столик у окна.
Чай. Хлеб. Масло. Небольшая миска с кашей и яблоками.
— Марта велела проследить, чтобы ты поела.
— С каких пор ты выполняешь такие поручения лично?
Яна пожала плечом.
— С тех, как у нас стало слишком много проблем, чтобы делить их по симпатиям.
Я поднялась и подошла к столу.
— Это должно звучать дружелюбно?
— Нет. Практично.
— Узнаю верхнюю кухню.
Яна не уходила.
Стояла у двери, скрестив руки на груди.
Я взяла чашку.
— Ну?
— Что ну?
— Ты явно пришла не только с завтраком.
Она помолчала.
Потом сказала:
— Сегодня будет тяжело.
— Спасибо. Сразу легче.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Она смотрела мне в лицо несколько секунд, будто проверяла, выдержу ли.
Потом тихо произнесла:
— Лиара с утра уже в верхнем крыле. И если она придет на обед в таком настроении, как уходила ночью… лучше бы тебе не оставаться с ней наедине.
Я подняла глаза.
— Ты это сейчас из доброты?
— Не льсти себе.
— Тогда зачем?
Яна отвела взгляд.
— Потому что я слишком хорошо знаю этот вкус.
— Какой?
Она чуть усмехнулась. Горько.
— Когда женщина понимает, что мужчина смотрит не туда.
После этого спорить было невозможно.
Я только кивнула.
— Поняла.
— Вот и хорошо.
Она уже взялась за ручку двери, когда я спросила:
— Ты была на чьей-то стороне?
Яна обернулась.
Лицо снова стало закрытым.
— Я была на своей. И мне этого хватило, чтобы поумнеть.
И ушла.
Я поела почти все.
Не потому что хотелось.
Потому что голодная злость — плохой союзник.
А сегодня мне нужен был любой контроль, который еще можно удержать.
На верхней кухне с утра царил тот самый вид порядка, который бывает только перед неприятным событием.
Все стояло на местах.
Все двигались точно.
Никто не повышал голос.
И от этого напряжение чувствовалось еще сильнее.
Марта уже раздавала распоряжения:
— Хоран, мясо на второй жар. Рик, яблоки и сыр в малую столовую. Яна, соусы на мой стол. Алина, сюда.
Я подошла.
На длинной доске перед ней лежали продукты для семейного обеда.
Ничего особенно пышного.
Но все дорогое.
Все отборное.
Блюда не для банкета, а для тех, кому не нужно впечатлять количеством, достаточно качества.
— Что готовим? — спросила я.
— Форель с травами. Молодой сыр с печеными грушами. Тонкий пирог с мясом фазана. Два соуса. И десерт.
— Легко.
— Не храбрись.
— Я не храбрюсь. Я работаю.
Марта внимательно посмотрела на меня.
— Вот и работай. И держи лицо.
— У меня с ним что-то не так?
— Пока еще нет.
— Обнадеживает.
Она чуть наклонилась ко мне.
— Если они захотят тебя задеть, будут бить не по щекам.
— А куда?
— По самолюбию.
Я криво улыбнулась.
— Поздно. Оно уже на костылях.
— Тогда хотя бы не дай добить.
— Сделаю все, что смогу.
И вот на это она впервые за утро кивнула с почти настоящим одобрением.
Готовить для обеда оказалось легче, чем ждать самого обеда.
Руки заняты — голова тише.
Я чистила рыбу, натирала ее солью, смешивала масло с пряной зеленью, следила за тестом, пробовала соусы и мысленно держала одну простую цель: пережить этот день, не уронив ни поднос, ни лицо, ни остатки достоинства.
К полудню все было готово.
И тогда пришел он.
Арден вошел на кухню неожиданно тихо.
Как всегда.
Но его появление я теперь чувствовала раньше, чем слышала.
Не шагами.
Воздухом.
Все будто чуть собиралось.
Становилось плотнее.
Он был в темном дневном камзоле, без лишних украшений, волосы убраны назад, лицо спокойное и слишком собранное.
После нашей ночной сцены я не собиралась на него смотреть.
Разумеется, первым делом посмотрела именно на него.
И, к сожалению, увидела то, чего видеть не хотела:
он тоже почти не спал.
— Все готово? — спросил он.
— Да, милорд, — ответила Марта.
Его взгляд скользнул по столам, по блюдам, по людям.
И задержался на мне.
Всего на секунду.
Но этой секунды хватило, чтобы у меня снова сжалось что-то под ребрами.
— Подачу в малую гостиную ведет Алина, — сказал он.
— Я уже в курсе, — сухо отозвалась я раньше, чем Марта успела ответить.
На кухне стало тихо.
Опять.
Он не свел с меня взгляда.
— Хорошо.
Только одно слово.
Без замечания.
Без холодности.
Без попытки поставить на место.
И от этого было даже хуже.
Марта подала знак младшим слугам, и те начали собирать подносы.
Арден уже развернулся к выходу, когда я вдруг сказала:
— Вы все еще можете отменить обед.
Он остановился.
Спиной ко мне.
На кухне никто не дышал.
Потом он медленно
