Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим
— Эй, ты чего? — я попытался его поднять, но он вцепился в мою куртку мертвой хваткой.
— Помоги… прошу тебя… Маша… моя дочь… она умирает…
— Что случилось?
— Она… — он всхлипнул, и из его глаз потекли слезы, оставляя чистые дорожки на грязном лице. — Она лежала в больнице, после того как её покусал Ткач. Мы думали, всё хорошо, она выздоравливала. Но сегодня утром… она начала… поглощать.
— Поглощать? — переспросила Васильева, мгновенно включаясь в режим работы.
— Всё! — выдохнул Романов. — Свет! Тепло! Воздух! Лекари пытались дать ей зелья, но они исчезали, не доходя до рта! Её кожа стала… прозрачной. А внутри… внутри что-то светится. Они не могут помочь! Они говорят, это не болезнь, это системная аномалия! Они отказались её лечить!
«Системная аномалия, — эхом отозвался Тишина. — Вакуум, поглощающий ману. Кого-то мне это напоминает».
— Вези меня к ней, — сказал я, отодвигая стакан. — Сейчас же.
* * *
Дом Романовых был большим особняком на окраине города, но сейчас он выглядел как замок Спящей Красавицы, если бы Спящая Красавица была черной дырой. Окна были темными, но не потому, что в них не горел свет, а потому, что стекло покрылось изнутри странным инеем, который поглощал даже уличное освещение. Когда мы подъехали, я почувствовал это.
Зуд.
Тот самый зуд Золотой Нити, который я испытывал рядом с Куратором и Архитектором. Только здесь он был слабее, прерывистее, как умирающее сердцебиение.
Мы вбежали внутрь. В доме было холодно, как в морге. Лекарь, старый седой мужик в белом халате, стоял в коридоре и курил одну за другой, не обращая внимания на пепел, падающий на обувь. Увидев нас, он покачал головой.
— Не ходите туда, господин Громов. Это не лечится. Это… порча. Её тело превратилось в воронку. Если вы подойдете, она высосет из вас ману за секунды.
— У меня её слишком много, — буркнул я, стягивая куртку. Мои руки мерцали всё ярче, реагируя на присутствие аномалии. — Где она?
— Наверху. Последняя дверь.
Я поднялся по лестнице. Чем ближе я подходил к комнате, тем сильнее становился зуд. Дверь была приоткрыта. Я толкнул её.
Когда-то она была милой девушкой, которая мне симпатизировала. Сейчас она напоминала восковую фигуру. Её кожа стала абсолютно белой, полупрозрачной, и сквозь неё были видны вены, налитые не кровью, а фиолетовым светом. Воздух вокруг неё дрожал и искажался, словно над асфальтом в жару. Это был вакуум. Пространство вокруг неё буквально втягивалось внутрь, чтобы заполнить пустоту.
Она не дышала. Точнее, её грудь поднималась раз в минуту, и каждый её вдох сопровождался тихим, свистящим звуком, с которым в комнату втягивались частицы пыли, света и маны.
— Маша, — позвал я.
Её глаза распахнулись. Они были пустыми, белыми, без зрачков. Как у Хранителя Равновесия в Дарквуде.
— Папа… — прошептала она, словно и не видя, что здесь нахожусь я. — Мне холодно… папа, они забирают…
— Я здесь, солнышко, — Романов попытался броситься к ней, но я перехватил его, отодвинув в сторону. В тот же момент из Маши вырвалась тонкая фиолетовая нить и метнулась к Романову. Если бы я не убрал его, нить пробила бы его грудь.
— Не подходи! — рявкнул я. — Она не контролирует себя и свои силы!
Я шагнул к кровати склонился над девушкой. Закрыл глаза и активировал Восприятие на максимум.
Мир вокруг исчез. Осталась только Маша. Её тонкое, искаженное тело. И внутри него… я увидел ЭТО.
В самом центре её грудной клетки, там, где должно было биться сердце, застрял обрывок. Осколок. Кусочек Золотой Нити от Архитектора. Той самой твари из Дарквуда, которую я уничтожил.
Осколок пульсировал. Он был крошечным, с игольное ушко, но он работал как насос. Он выкачивал жизненную силу Маши, её ману, её тепло, и транслировал это куда-то вверх, сквозь потолок, сквозь небо, прямо в Управление. Они дули на неё. Они использовали её как тайник, как резервный насос на случай, если их главные трубы порвутся.
«Вот оно что, — голос Тишины был непривычно серьезным. — Управление не просто охотится за аномалиями. Они паразитируют. Они превратили девчонку в своей удаленный сервер. Если ты вытащишь осколок, её тело, привыкшее отдавать, может схлопнуться, как проколотый воздушный шарик».
— Я знаю, — мысленно ответил я.
— Саша… — Романов стоял в дверях, его трясло. — Ты видишь? Ты можешь её спасти?
Я открыл глаза и посмотрел на него.
— Евгений, я вижу причину. Внутри неё застрял кусок кое-чего нового, которая высасывает миры. Если я его вытащу, есть шанс, что она умрет от шока. Но если я оставлю всё как есть, она превратится в пустую оболочку через три дня. Буквально — ссохнется в мумию.
— Сделай это, — Романов опустился на пол. — Пожалуйста. Дай ей шанс.
Я кивнул. Шанс. Всё, что у нас осталось — это шансы.
Я положил левую руку на грудь Маши. Её кожа была ледяной. Эта хрень внутри неё попытался вцепиться в меня, но Искра Пустоты снова вспыхнула, создавая барьер. Я сосредоточился. Мне нужно было не просто вырвать осколок. Мне нужно было заменить его. Дать ей другой источник. Источник, который не будет выкачивать, а будет питать.
Я потянулся внутрь себя. К той самой черной Искре, которая чуть не убила меня в Дарквуде и спалила мозг Куратору. Она была ядовитой, аллергенной для Управления. Но для умирающего мира… или умирающего человека… она могла стать лекарством.
«Ты сумасшедший, — констатировал Тишина. — Ты собираешься скормить частицу вируса Управления этой девице? Это даже по моим меркам жестко».
— У нас нет выбора, — процедил я.
Я создал Искру. Крошечную, с булавочную головку. Синюю, пылающую, как сверхновая. И я направил её к осколку Золотой Нити.
Мой словно палец проник сквозь кожу Маши, как сквозь марлю. Физика здесь больше не работала, это было пространство маны. Я нащупал осколок. Он обжег меня, попытался укусить, вцепиться в меня своими нитями, но я сжал его Искрой.
Раздался звук, похожий на треск рвущегося шелка. Осколок Золотой Нити лопнул, рассыпаясь золотой пылью, которая мгновенно начала растворяться от контакта с синим пламенем моего вируса.
Тело Маши выгнулось дугой. Она закричала. Не своим голосом, а голосом, полным статического шума и далекого воя сирен — эхо Управления, потерявшего свою марионетку.
Вакуум исчез. Воздух в
