Статус: студент. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин
– Ничего я не хочу… – обронила Зайцева.
Она вновь сверкнула линзами очков.
Ольга и Валентина подтолкнули Наташу в спину – Зайцева не устояла на месте, шагнула мне навстречу.
– Наташенька, поторопись, – потребовала Светлана Валерьевна. – У нас на сегодня запланировано много дел.
Она развела руками и сказала:
– Посмотри, какой тут фронт работы! Всё это нужно намыть и начистить. Желательно сделать это уже сегодня. Не ляжем же мы спать в таком свинарнике. Завтра холодильник привезут. Пойдём за продуктами. А в пятницу у вас уже начнутся занятия.
Зайцева нахмурила брови, тряхнула головой.
Она посмотрела мне в глаза и будто бы нехотя сказала:
– Ладно. Уговорил. Поехали.
* * *
В сопровождении молчаливой Наташи Зайцевой я дошёл до триста пятнадцатой комнаты, где проживал Персик (Алексей сейчас обитал там в одиночестве: его сожители ещё не вернулись с каникул). Оставил Наталью в коридоре, переоделся. Уведомил Мичурина, куда, зачем и с кем поеду. Василий тут же напросился в наши спутники. Я его не отговорил. Одолжил у Персикова проездной билет.
Представил Мичурина скучавшей в коридоре общежития Зайцевой.
– … Вася тоже ваш, костомукшский, – сообщил я. – Перешёл на второй курс. Поможет нам тащить сумки.
Василий посмотрел Наташе в глаза и с глуповатой улыбкой произнёс:
– Ага, помогу. Я тоже из Костомукши. Второкурсник.
* * *
По дороге к метро говорил в основном Мичурин. У него словно начался словесный понос. Василий тараторил без перерывов. Вспомнил, как учился в костомукшской школе (в той же, где обучались Зайцева и Дроздов), рассказал об учёбе на первом курсе университета и о сдаче экзаменов и зачётов. Поначалу первокурсница его почти не слушала – вышагивала справа от меня, горделиво приподняв подбородок. Зайцева лишь изредка смотрела в Васину сторону. Но у входа в метро Наташа всё же задала Мичурину вопрос: поинтересовалась количеством экзаменов на первой сессии. А в вагоне метро Наташа и Василий уже вели полноценную беседу.
К их разговорам об учёбе в московском университете я почти не прислушивался. Описанный Мичуриным учебный процесс мало чем отличался от того, который я вкусил в питерском горном. Многие Васины рассказы о зачётах и экзаменах показались мне наивными. Но я в разговор костомукшан не вмешивался. Лишь односложно отвечал на заданные конкретно мне вопросы. Рассматривал лица и одежду собравшихся в вагоне метро людей, по нескольку раз перечитывал расклеенные на стенах объявления. Снова отметил, что пассажиры в вагоне читали книги и газеты. Не увидел в руках пассажиров ни смартфоны, ни планшеты, ни ноутбуки.
Внимательно прислушался к Васиным словам, когда тот перешёл к описанию жизни в столичном общежитии. При обучении в Санкт-Петербурге общажные будни прошли мимо меня стороной: я с самого начала первого курса обитал на съёмной квартире. Я помнил рассказы своих приятелей о тяготах общежитского обитания. Но теперь они казались жалобами избалованных детишек в сравнении с теми байками, которые травил сейчас Мичурин. Я видел, как растерянно и удивлённо помахивала ресницами слушавшая Васины откровения первокурсница. Подумал, что Василий намеренно запугивал девчонку: чтобы заинтересовать её в своём покровительстве.
Вася рассказал, что проживание в общежитие походило на две стороны медали. С одной стороны – в «общаге» была полная свобода от родительских запретов. Что особенно радовало вырвавшихся из дома вчерашних школьников. Администрация университета тоже почти не вмешивалась во внеучебную жизнь студентов. Комендант «на всё закрывал глаза», замдекана по социальным вопросам заглядывал в общежития не чаще, чем раз в год (в сентябре). «Делай, что хочешь», – сказал Василий. Он рассказал, какие громкие и «крутые» вечеринки закатывали обитатели общаги: спиртное там «лилось рекой», звучала музыка, пол сотрясался от топота ног танцующих.
Обратной стороной медали он назвал… всё то же отсутствие запретов и контроля. Описал, какие случались в общежитии драки (на тех самых «весёлых» вечеринках). Рассказал, как студенты старших курсов притесняли первокурсников («не все, конечно, но уродов тут хватает»). Взглянул на меня и пояснил, что в общежитии была такая же «дедовщина», как и в армии. Привёл в пример случай с Персиком, которому в прошлом году «просто так» сломали нос. Описал, как «всякие уроды» запугивали в прошлом году его однокурсниц – те девчонки ещё весной «сбежали» от домогательств и оскорблений «пьяных уродов» на съёмную квартиру.
– … Почему вы их не защитили? – спросила Наташа.
Она вскинула брови, поправила очки.
Мичурин пожал плечами.
– А что мы могли? – сказал он. – У них тут целая мафия. К тому же… они все были старше нас!
– Но вы же мужчины! – возразила Зайцева. – Неужели вы испугались?
Она пристально посмотрела Мичурину в глаза.
Василий опустил взгляд на Наташин подбородок, насупился.
– А кто бы на нашем месте не испугался? – сказал он. – Персик вон… огрызнулся. Весь этаж тогда кровищей из сломанного носа залил. Ещё легко отделался! Могло быть и хуже. Я точно знаю: видел.
Мичурин вздохнул и буркнул:
– Сама посмотришь, как ваши пацаны… не испугаются. Когда останутся тут одни, без родителей. У них будет очень весёлая осень. Да и зима не скучная. Можешь в этом не сомневаться.
Василий хмыкнул и отвернулся.
Зайцева посмотрела на меня – я сохранил покер фейс. Подумал о том, что во время моей учёбы в Питере тоже случались драки (выяснение «рейтинга» в коллективе, при помощи грубой физической силы) – как и в любой большой мужской компании. Но рассказанные Василием ужастики показались мне преувеличением действительности, рассчитанным на впечатлительную первокурсницу.
Примерно с минуту мы помолчали.
Затем Василий снова взглянул на Зайцеву и спросил:
– Наташа, а ты-то сюда зачем поступила? Почему на горный факультет? Мечтаешь о работе в карьере?
Зайцева фыркнула.
– Я училась в лицейском классе Московского физико-механического университета, – сообщила она. – Так же, как и ты. Мы вступительные экзамены в этот ваш университет сдали ещё в июне: там, в Костомукше. Потому нас так много сюда и приехало.
Она вздохнула.
– Я вообще-то хотела бы в другом институте поучиться, – сказала Наташа. – Но там для поступления английский язык требовался. А я с иностранными языками не дружу, так уж вышло. У меня математический склад ума, как это ни странно.
Зайцева пожала плечами.
– Поэтому я решила, что поступлю в Санкт-Петербургский горный.
Она хмыкнула и добавила:
– Только родители меня туда не отпустили.
Василий посмотрел сквозь линзы очков на Наташины глаза. При этом он чуть запрокинул голову – я снова отметил, что Мичурин был на пару сантиметров ниже Зайцевой.
– Почему они тебя не
