Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим
— У меня нет души, господин, — повторил Жигано свою мантру.
— Да плевал я на душу! У тебя есть процессор, который заменяет тебе мозг! Так обработай данные! Мы стёрли твой мир! Дарквуд! Небоскрёбы! Корпорацию «Паутина»! Ты должен… должен что-то чувствовать! Хоть злость! Хоть желание набить мне морду!
Жигано медленно поднял на меня взгляд. И я увидел в его глазах то, чего не ожидал. Ошибку. Системную ошибку. Его бесстрастное лицо исказилось, как будто внутри его процессора произошло короткое замыкание.
— Я просчитал вероятности, — сказал он, и его голос дрогнул. Впервые за всё время. — Мир был обречён. Архитектор выкачал 87% маны. К 2024 году по местному исчислению планета стала бы мёртвой пустошью. Вы совершили эвтаназию.
— Спасибо, доктор Фрейд, — хмыкнул я. — А теперь скажи мне то, что ты на самом деле думаешь. Не как аналитик. Как… как тот, кто там жил.
Жигано опустил голову. Его огромные кулаки сжались так, что хитин на перчатках треснул.
— Там был бар, — тихо сказал он. — На уровне минус три, в секторе промышленных зон. «Чёрный Лотос». Они подавали синтетический эль с добавлением маны. Бутылка стоила полторы тысячи кредитов. Я ходил туда по пятницам. Мы с парнями из отдела логистики… мы играли в карты. И я всегда проигрывал. Потому что они блефовали, а я рассчитывал вероятности. А блеф нельзя рассчитать. Это… иррационально.
Он замолчал. В помещении повисла тишина, нарушаемая только гулом климат-контроля.
— Теперь бара нет, — продолжил Жигано. — И парней нет. И синтетического эля нет. И возможность проигрывать в карты — тоже нет. Я не чувствую скорби, господин. У меня нет души. Но моя база данных… она пуста. Ссылки ведут в никуда. Файлы повреждены. И я получаю сообщение об ошибке каждый раз, когда пытаюсь обратиться к памяти. Ошибка 404. Мир не найден.
Я сидел и смотрел на этого двухметрового убийцу, который горевал по дешёвому синтетическому элю и карточным проигрышам. И знаете что? Это было самое человеческое, что я слышал за последний месяц.
— Жигано, — я положил руку ему на плечо. Его доспех был холодным. — Я не могу вернуть тебе бар. Но я могу обещать, что мы найдём новый. В другом мире. И ты будешь проигрывать в карты там.
Темный эльф посмотрел на меня. Его красные глаза мерцали.
— Я не умею блефовать, господин.
— Я научу, — я усмехнулся. — А теперь иди в инвентарь. Отдыхай. Тебе нужно время на дефрагментацию.
Жигано кивнул и растворился в воздухе. А я остался сидеть на мате, глядя на свои светящиеся ладони.
«Ты сделал ему одолжение, — раздался голос Тишины. — Теперь у него есть цель. Проиграть в карты в параллельной вселенной. Это… трогательно. И немного грустно. Как фильм про собаку, которая ждёт хозяина, а хозяин эмигрировал в другую страну».
— Он заслужил свой 404, — я поднялся. — Ладно. Пора заняться скучной рутиной. Деньгами. Политикой. И сестрами бизнес-партнёров.
* * *
Столовая встретила меня ароматом дорогого кофе и звуками тихой ругани. Дима Крог сидел за столом, перед ним высилась стопка папок, и он методично закидывал в себя кофе, как топку кидают уголь. Напротив него сидела Катя Крог.
Она изменилась. Нет, не внешне — она всё так же выглядела как модель из глянцевого журнала, которой по ошибке выдали лицензию на убийство. Изменилась её аура. В ней появилась какая-то… цепкость. Хищность, которая раньше была просто игрой, а теперь стала сутью.
Когда я вошёл, оба посмотрели на меня. Дима — с обычной ухмылкой, Катя — с тем самым оценивающим взглядом, от которого у меня между лопаток пробегал холодок.
— О, ходячий Чернобыль! — поприветствовал меня Дима, поднимая чашку. — Ну наконец-то. Я думал, ты там в Гатчине разнёс ещё один мир, пока меня не было.
— Почти, — я сел во главе стола. Налил себе кофе из кофеварки. — Какого хрена ты тут делаешь в такой час?
— Жду тебя, естественно, — Дима откинулся на спинку стула. — Саш, у нас проблемы. Радуйся, они финансовые.
— Я уже в восторге.
— В общем, план «Монополия» работает, — Дима достал из папки первый лист. — Север и восток зачищены. ОГО отступило, как мы и договаривались. Индийцы молодцы, потеряли только двоих, и то по глупости — один наступил на гвоздь, второй подавился самосой. Колумбийцы… ну, они колумбийцы. Они подожгли два склада, съели трёх мобов и умудрились профинансировать местную мафию, чтобы те не лезли в зону зачистки. Это, кстати, было гениально. Я записал это в расходы на «PR и работу с сообществом».
— Ты спонсируешь мафию за мой счёт? — уточнил я.
— Я минимизирую риски за твой счёт, — поправил Дима. — Разница есть. Но это не главная проблема. Главная проблема — это Гатчина.
Он положил передо мной распечатку графика. Красная линия взмывала вверх, как взлётная траектория истребителя.
— Твой энергетический выброс, Саня, зафиксировали в Москве. Нет, не так. Твой выброс зафиксировали на Марсе. Шучу. Но серьёзно, Совет в панике. Они думают, что ты разработал новое оружие массового поражения. Игнатий отбивается, как может, но давление огромное. ОГО требует отчёта. Москва требует допуска к твоим объектам. И, если честно, я не знаю, сколько ещё мы сможем тянуть резину.
— Пусть требуют, — я отпил кофе. Горький, горячий, с привкусом жжёной резины. Как я люблю. — У нас есть монополия на моб-энергию. Если они захотят, чтобы их заводы работали, им придётся договариваться с нами. А не мы с ними.
— Это верно, — кивнул Дима. — Но есть нюанс. Москву волнует не только энергия. Их волнует, что ты — ходячая аномалия. Ты светишься, Саня. Буквально. И люди начинают это замечать.
— Я знаю, — я посмотрел на свои руки. Свечение стало чуть слабее, но всё ещё было заметно. — Я работаю над этим.
— Работай быстрее, — Дима допил кофе и встал. — Ладно, я поехал. У меня встреча с поставщиками из Колумбии. Они хотят обсудить скидки на мачете. Если что — звони.
Он вышел, бросив на ходу:
— Катя, не сожри его. Он нам нужен живым.
Дверь закрылась. Мы остались
