Имперский повар 6 - Вадим Фарг
Рат высунул нос, брезгливо поводя усами.
— Терпи, — буркнул я, перешагивая через кусок арматуры. — Ты же начальник разведки, а не диванная болонка. Мне нужно понять, что здесь было раньше.
— Здесь было скучно, — фыркнул крыс. — Бумаги, печати, скупые клерки. Едой здесь не пахнет лет сто.
Мы вышли в главный зал хранилища.
— Чуешь что-нибудь? — спросил я шёпотом.
Рат выбрался из кармана, спрыгнул на бетонный пол и засеменил вдоль стены. Его хвост нервно дёргался.
— Пахнет… — он замер, принюхиваясь к кирпичной кладке. — Пахнет обидой. И гарью. Давней гарью, шеф. Будто кто-то сжёг мосты, а пепел так и не вымел.
Да, я вернулся сюда, чтобы попытаться хоть как-то разобраться с тайной Белославова-старшего. Снова взглянул на перечёркнутый символ Гильдии и на числа, что были выцарапаны на полу:
12−45−00
Я провёл пальцем по неровным краям царапин. Это не было похоже на дату. Двенадцать, сорок пять, ноль ноль. Время? Координаты? Или шифр?
Достал телефон и сделал несколько снимков. Знак, цифры, общий план стены. Вспышка на секунду ослепила, выхватив из темноты мрачные своды подвала.
— Двенадцать сорок пять, — повторил я. — Ладно. Разберёмся. Главное, что мы нашли след. Отец был здесь, и он был зол. Очень зол.
— Злость — плохая приправа, — философски заметил крыс, запрыгивая мне на плечо. — От неё изжога бывает. Пошли наверх, шеф. Здесь аура такая, что у меня аппетит пропадает. А это, сам знаешь, тревожный симптом.
* * *
Наверху кипела жизнь. Контраст с мёртвым подвалом был настолько резким, что я на секунду зажмурился. Визжали болгарки, грохотали перфораторы, в воздухе висела белая взвесь от гипсокартона.
Кузьмич восседал на штабеле мешков с цементом, как хан на троне, и пил чай из термоса. Увидев меня, он довольно крякнул и отставил кружку.
— О, Игорь! — он расплылся в улыбке, обнажая прокуренные зубы. — А мы уж думали, вас там привидения банковские утащили. Звонил ваш партнёр, господин Дода. Позолотил ручку, как и обещал!
Кузьмич хлопнул себя по карману рабочей куртки.
— Мужики теперь землю рыть готовы, лишь бы к Новому году сдать. Я им сказал: кто будет филонить — лично в бетономешалку засуну.
— Землю рыть не надо, Кузьмич, — я отряхнул брюки от подвальной пыли. — Надо делать по уму. Доставай чертежи, есть разговор по нижнему уровню.
Прораб покряхтел, достал из тубуса потрёпанный лист ватмана и развернул его прямо на мешках.
— Что, клад нашли? — подмигнул он.
— Почти. Смотри сюда.
Я ткнул пальцем в план подвала, где только что был.
— Вот это помещение. Мне нужна полная изоляция. Герметичная дверь, как на подводной лодке. Вентиляция — отдельный контур, с бактерицидными фильтрами. И самое главное — стены.
— Чего стены? — не понял Кузьмич. — Штукатурить?
— Нет. Обшивать. Мне нужны блоки из соли. Розовая такая, полупрозрачная.
Кузьмич уставился на меня, часто моргая.
— Солью? Стены? Игорь, вы меня простите, я человек простой, академий не кончал… Но на кой-ляд вам соляная пещера? Астму лечить будете?
— Мясо лечить буду, — усмехнулся я. — Это будет камера сухого вызревания. Dry Age. Слышал про такое?
— Это когда мясо тухнет за большие деньги? — скептически скривился прораб.
— Это когда мясо зреет, Кузьмич. Ферментируется. Лишняя влага уходит, вкус концентрируется, становится ореховым, насыщенным. А соль нужна, чтобы убивать вредные бактерии и контролировать влажность. Это будет сердце ресторана. Святая святых.
Кузьмич почесал затылок под грязной кепкой.
— Ну, вы, блин, даёте… Мясо гноить в подвале. Ладно, хозяин — барин. Изоляцию положим такую, что и крика не услышат.
Я невольно дёрнулся. Шутка прораба попала в точку, учитывая то, что я видел внизу.
— Именно. Чтобы никто ничего не слышал и не чуял. Смету на соляные блоки пришли мне к вечеру. И Кузьмич…
Я посмотрел ему прямо в глаза, переключая регистр с «доброго заказчика» на «требовательного шефа».
— Если хоть одна плитка отвалится или вентиляция засбоит — я из тебя стейк сделаю. Сухой выдержки. Понял?
— Понял, начальник, — Кузьмич посерьёзнел. — Не извольте беспокоиться. Сделаем как в аптеке. Даже лучше.
Я кивнул и направился к выходу. Стройка жила своим ритмом, и мне нравилось чувствовать себя дирижёром этого шумного оркестра. Но мысли всё время возвращались к перечёркнутому знаку в темноте.
* * *
Выйдя на улицу, я жадно вдохнул морозный воздух. После подвальной затхлости и строительной пыли он казался сладким. Стрежнев жил своей суетливой жизнью: мимо проезжали автомобили, горожане спешили по делам, где-то вдалеке звонил колокол.
Телефон в кармане завибрировал. Я достал его, ожидая увидеть сообщение от Светы или Саши, но на экране высветился совершенно иной номер.
— Слушаю, — ответил я, предчувствуя недоброе.
— Игорь? — голос в трубке был мягким, но в нём звенели стальные нотки нетерпения. — Это барон Константин Воронков.
— Добрый день, господин Воронков, — ответил я ровно. — Чем обязан? Неужели хотите заказать столик? Боюсь, мы открываемся ещё нескоро.
— О, кулинария подождёт, — в голосе барона проскользнуло раздражение. — Нам нужно встретиться, Игорь. Немедленно. Это вопрос… скажем так… ботаники. Жизни и смерти для ботаники.
— Дайте угадаю, это как-то касается мандрагоры?
— Именно, но прошу, давайте поговорим лично, это не телефонный разговор. Я могу выслать за вами машину.
— Не стоит, я вызову такси, — чёрт, как же это не вовремя. Хотя… очень даже, так сказать, в моменте. — Ждите.
— Отлично, Игорь. Рад, что вы понимающий человек.
Разговор на этом завершился. Я медленно опустил телефон.
— Рат, — позвал я.
Тот высунул нос из кармана.
— Что, шеф? Опять неприятности?
— Хуже. Политика. Воронков хочет встречу.
— Ого, — присвистнул крыс. — Сам барон? Слушай, шеф, а может, ну его? У него взгляд, как у змеи, которая неделю не ела.
— Нельзя, — я покачал головой. — Мы ведь вроде как договорились о партнёрстве.
Я оглянулся на фасад будущего кафе. Монументальное здание, крепкое и надёжное. Под ним — тайна моего отца. А в поместье — человек, который, возможно, был причиной этой тайны.
Отец ненавидел Гильдию. Он выцарапал их знак на стене, вложив в это всю свою боль. И теперь глава этой Гильдии вызывает меня на ковёр.
— Знаешь, Рат, — сказал я, поправляя воротник пальто. — У меня стойкое ощущение, что я иду в логово к людям, которых мой отец считал врагами. И я несу им не трубку мира.
— А что? — спросил крыс.
— Детонатор, — усмехнулся я. — Только они пока об этом не знают.
* * *
Нас ждали.
В центре стеклянного купола оранжереи, куда нас проводил дворецкий, среди пальм и каких-то хищных лиан, стоял ротанговый стол. За ним восседала троица «Гильдии Истинного Вкуса». Сам
