Проклятый Портной: Том 5 - Артем Белов
Несмотря на то, что на последней фразе я запустил миксер и шайтан-машина заполнила своим жужжанием всю комнату, Шорников меня услышал и вздрогнул.
— В общем, нити с пришитой руки проникли в твой организм и потихоньку углубляются в него. А учитывая, что в них была мана и сейчас у неё нет возможности свободно циркулировать по контуру, то именно поэтому ты испытываешь дискомфорт, — закончив измельчать ингредиенты, я вывалил приятно пахнущую кашицу на блюдце и принялся окунать в неё самые мелкие камни с кристаллами, которые только смог найти.
— А это всё зачем? — поинтересовался Шорников, наблюдая за моими манипуляциями.
— Решил, что коль представилась возможность и имеется немного свободного времени, то можно твою руку «прокачать», — не став дожидаться, пока камни под воздействием смеси закончат шипеть и приобретут достаточную мягкость, взял нож с узким клинком, даже скорее шилом и схватил отрезанную часть руки.
— Э-э-э, а поаккуратнее можно? — с опасением произнёс Михаил, наблюдая, как я выковыриваю из пожелтевшей кости всё «лишнее», оставляя пустую трубку. — Знаешь, я к ней уже даже как-то привык. Как к родной.
— Хотел бы я сказать, чтобы ты держал себя в руках. Но боюсь, данное напутствие в скором времени будет неактуально, — я, словно через подзорную трубу, посмотрел сквозь вычищенную кость на Шорникова. — По крайней мере, первые дни рекомендую член при походе в уборную держать только правой рукой.
— Да я и так… — без задней мысли произнёс мужчина и лишь после этого сообразил, о чём идёт разговор. — В смысле⁈ Витальевич, ты чего удумал? А? А⁈
Держать интригу мне удалось до самого конца операции. Отчего стоило мне только пришить кисть и наложить проклятие, а после радостно сообщить, что пациенту сегодня экскурсия в морг не грозит, Михаил вскочил с кушетки, стараясь держать руку… кхм… на расстоянии вытянутой руки?
В общем, подальше от себя. Что, учитывая десяток кольцевых швов, прочно удерживающих руку, сами понимаете, было весьма проблематично.
— И? И⁈ — бешенно вращая глазами, молвил мужчина, не понимая, что с ним происходит. — Витальевич, что это? Рука онемела, но при этом вроде как жжётся изнутри. Витальевич, ты куда? Что с твоим лицом и почему ты за шкаф прячешься⁈
На самом деле прятался я не за шкаф, а за дверцу от него. Но перепуганный мужчина, видимо, решил не вдаваться в такие подробности. Впрочем, шутки хороши до определённого момента. Так что, решив, что час потехи подходит к концу и настаёт время дел, я вышел из укрытия и схватил Михаила за пришитую руку.
— Нормально всё. Расслабься. Руку держи прямо.
— Жжётся всё сильнее… — пожаловался Шорников.
— Кисть вверх выгни и направь руку в сторону стены, — приказ я продублировал жестом, который нужно выполнить. И как раз вовремя.
Едва Михаил сделал требуемое, как побуревшая кожа в районе запястья треснула, и из руки сантиметров на семь-восемь выскочил костяной шип.
— Хм… Руку не разорвало, уже хорошо… — задумчиво произнёс я, разглядывая четырёхгранную кость с острым концом. — Но, конечно же, могло быть и лучше. Хорошо Анна с Тамарой Павловной не видят. Засмеяли бы. А потом убили, чтобы семью не позорил…
— Кто? А-а-а! — заорал Михаил, когда я ухватился за шип, пытаясь выдернуть.
Костяшка с неохотой поддалась и оказалась у меня в руках. На вид вроде прочная.
— И чего орёшь? — я с недоумением посмотрел на побледневшего Шорникова.
— Издеваешься? Из меня только что какая-то х**** десятисантиметровая вылезла…
— Понимаю… Меньше, чем хотелось… Но здесь нечего стесняться, Михаил. И с таким размером можно женщин удивлять. Ведь давно известно, что главное — умение, а не размер, — вскинув руку, сделал резкое движение кистью и с удовлетворением отметил, как кость вошла в каменную кладку на пару сантиметров, да там и осталась. — Как видишь, про уборную я не шутил. По первости есть риск сначала услышать плюх и лишь потом осознать, что чего-то лишился. Так что будь аккуратен. Особенно если планируешь ещё детей заводить.
— Да что же ты за человек такой, Витальевич? — мужчина поднял руки, будто намеревался схватить себя за голову, но, прежде чем я его успел остановить, сам сообразил, что так делать не стоит.
— Детство трудное было. Впрочем, как и юность… — сказал я чистую правду и обернулся на звук шагов, раздавшихся со стороны входа. — Что-то случилось?
— У нас нет, — замотала головой появившаяся Зорина, почему-то до сих пор одетая в спортивный костюм и с поясом, на котором висели два клинка, тех самых, что я приобрёл у оружейника. — А у вас? И почему Михаил плачет?
— От радости. От чего у нас ещё плакать можно? — пожал я плечами. — Ты почему до сих пор форме? Тренировалась?
— Да я хотела вас дождаться в спортзале, извиниться перед Михаилом за то, что вспылила. Но как-то увлеклась… — девушка ловко извлекла и крутанула в руке изогнутый кинжал, отчего Шорников непроизвольно вздрогнул. — А тут крик услышала и прибежала.
— Понятно, — я кивнул и, взглянув на часы, начал быстро раскладывать инструменты по местам. При этом отмечая, что Зорина вот на крики прибежала, а Мышь с Анной Николаевной даже не почесались. Родственнички, блин…
— Ладно, я здесь на сегодня точно закончил. Ну а вам, думаю, есть что между собой обсудить, — произнёс я, убирая иглы в шкатулку и накрывая рабочий стол чёрным тяжёлым покрывалом, впитывающим «негативную» энергию. Эта гадость любит скапливаться там, где отрицательные эмоции порой зашкаливают. — А я, пожалуй, пойду. И постарайтесь стены кровью не заляпать.
— Э-э-э, Витальевич… Максим… — при посторонних Михаил всё же пытался вести себя, как подобает. Но пока это у него выходило так себе. — А с рукой-то что?
— С ней, как с манту. Не чесать и не мочить. Но если очень хочется, то можно, — не оборачиваясь, я направился к выходу, правда на мгновение задержался возле Зориной, громко прошептав:
— П-с-с, блондинка… В следующий раз отрезай ему ногу. Есть у меня идея, как её улучшить. А самостоятельно он теперь точно не дастся…
— К-хм… К-хм, — зашлась в кашле Василина одновременно с протестующим вскриком Шорникова.
— Да шучу я, шучу, — произнёс я уже нормальным голосом, шагнув за порог.
— Шутит он, как же… — донёсся до меня
