Космический извозчик. Полет - Николай Дронт
Мои глыбовцы вообще обалдели. Они было приготовились к тяжёлой битве: не выручим, хоть поквитаемся, а босс обошёлся своими силами. Теперь как-то не верится, что на нашу банду хоть кто-то ещё раз вякнуть решится. Респект и уважуха со стороны местных прилагаются. Даже первейшие большаки прониклись! Нет… Квад молодец! Такого босса отыскал и уговорил под себя взять!
Разговор
— Босс, мы хотели сыграть по-тихому, просто слегка проверить новичков, а оно вон как обернулось! Шестеро хороших парней прилегло, а шестерых закрыли в клетку!
— Ваще беспредел! Мне говорили, он и в столице так выступил?
— Да, босс. Это когда на него четверо напали. По результату — двое наглухо, двое поломано. Его в одном канале прозвали «Никки Половина Покойников».
— Значит, манера у него такая — половину в расход, половину калечит. Ты — голова, тебе нейросеть хорошую поставили, базы купили, почему не предусмотрел?
— Так вы сами сказали, что он только контрабандой промышляет.
— Сказал. Кто-то из большаков, минуя таможню, ему три больших контейнера подогнал. Один из наших, когда в трюм грузил, обратил внимание.
— Вот! Я на таких и рассчитывал! Пятеро любителей хоть с холодняком, хоть с дробовиками, что с двенадцатью бойцами смогут сделать?
— Ошиблись мы. Кто мог знать, что он из пиратов? В смысле, до того, как абордажные железяки на наших навалились.
— Шесть штук, босс! Если по-умному, с ними три сектора под себя отжать бы можно! Это я так… на будущее.
— На будущее… про него раньше должен был думать! Должность у тебя такая — советник.
— Я было посчитал, что раз он из столичных, то сможем гуманно разойтись.
— Это как?
— Гуманизм — это человеколюбие.
— Слово-то какое поганое… человеколюбие. Ты из этих, что ли? Которые свой болт в любую гайку вкручивают?
— Босс! То совсем другое! Тех, которые между человейками и нашими, называют ксенофилами.
— Тьфу! Ты так пацанам не скажи! Я еле сдерживаюсь, а они такого терпеть не станут!
— Босс! Это термины такие!
— Завязывай с терминами, у нас своих девок полно. Говори дальше.
— Босс, я ведь что думал: раз он из столицы, где народ мягкий, как тряпки, то даже при неудаче можно будет разойтись по-хорошему. Ну, там, предложить долю в деле, чтобы он для нас чего возил. А, оказывается, этот не только контрабандой хулиганит, но и с пиратами снюхался. Это ж надо было так промахнуться!
— В столице, небось, свои порядки, там больше не дубьём и обрезами, а ножами и нарезняком работают. Это его прозвище «Никки Половина Покойников» — оно же не с неба свалилось! А ты втираешь про «договориться». Раз советник, должен был просчитать все варианты, а не на авось надеяться.
— Тогда, может, с ним просто поговорить о деле?
— С ума сошел? Забудь! И сам, чтобы больше без «человейколюбиев» и «терминов»! Нашими бабами обходись, без тощих столичных жердин. Извращенец!
Кристи
Каждый раз, как только пытаюсь сосредоточиться, меня кто-то отвлекает. Сижу, разбираю почту, вдруг поступает вызов. Тётушка тут же выдаёт короткую справку:
— Это Кристи, сопровождающая груза. Мы уже почти выбились из графика, а она ещё не с нами. Сейчас находится на арендованной яхте и явно не спешит.
Даю разрешение на соединение, и передо мной разворачивается голограмма:
— Ник, привет! Извини, но я не удержалась и сделала небольшой крюк. Подожди, я скоро.
— Привет. Подожду, конечно. Отчего бы не подождать? Любой каприз за ваши деньги. Уже с послезавтрашнего дня простой пойдёт за счёт твоей корпорации, так что не торопись — штрафные санкции за опоздание по всем точкам маршрута тоже вам оплачивать.
— Ты с ума сошёл⁈
— Нет, конечно. Просто есть такой пунктик в контракте.
— Не подумала! Сейчас же прикажу сменить курс.
— Как скажешь, как скажешь! Ты приблизительно через сколько будешь?
— Через двенадцать часов, максимум четырнадцать. Меня не предупредили про оплату задержки.
— Двенадцать часов? Так ты совсем близко от станции! Мне почему-то кажется, что кто-то хотел поиграть у меня на нервах, а затем выставить виноватым в задержке и постараться вытянуть толику денег.
— Ник, ты слишком мнительный, плохо думаешь о людях и меркантилен сверх всякой меры!
— Не льсти мне! Я и сам знаю про все свои достоинства. Ты ведь даже не упомянула, что я мелочен, злопамятен и просто отвратительный тип. К тому дурно танцую, фальшиво пою и уже убил несколько человек.
— При стольких положительных качествах у тебя есть хоть какие-то недостатки?
— Увы! Есть! Слишком доверяю симпатичным девушкам.
— Имеется в виду, таким, как я?
— Именно! Я вообще слишком доверчив.
— Тогда ещё вопрос: сколько сопровождающих я могу взять с собой?
— Сколько хочешь. Тебе забронирована каюта первого помощника капитана. Её план тебе сейчас пришлют. Сколько народу поместится, столько и можешь взять. Хоть ещё одного!
— Нет, ты точно издеваешься! Я привыкла жить одна.
— Почему издеваюсь? Где собралась спутников размещать? В кубриках команды? Категорически запрещено. Офицерские каюты заняты. В трюме? Без воздуха и терморегуляции? А других мест нет — вообще-то «Черепаха» ни разу не пассажирский лайнер.
— С сопровождающими поняла. Что-то ещё я пропустила?
— Вроде ничего. Но… э… Кристи, прости меня, конечно… Чем ты собираешься заниматься в полёте? Туда и обратно лететь не меньше месяца. Народу в команде мало, да и те все заняты делами. Развлечений не так много, доступ в служебные помещения, сама понимаешь, ограничен.
— Поняла. Сейчас буду решать.
Я отключился от связи, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое раздражение. Кристи. Снова Кристи. Пусть я смирился с тем, что она будет рядом весь полёт, но каждый раз, когда её имя всплывает, у меня появляется нехорошее предчувствие. Не то чтобы уж очень сильное, но присутствие девушки сулит дополнительные проблемы, непредсказуемые ситуации и, что самое главное, отвлечение от работы. А когда на горизонте маячит аварийная станция, мне меньше всего хочется везти туда адреналиновую маньячку.
Впрочем, рекламист прав. Она всего лишь пассажир, сопровождающая груз. Моя задача — доставить их в целости и сохранности, предоставив лучшую, после капитанской, каюту. Вопрос: «Чем Кристи собирается заниматься в полёте?»
