Шаман из Рода Человеческого - Владимир Пламенев
Впрочем, без разницы.
Я исполню его не потому что за нарушение меня ждёт какая-то кара, а потому что дал своё слово.
— Варадар… — я услышал позади тихий голос Весны.
Обернулся на неё. Она сидела в снегу, опираясь спиной на древесный ствол и смотрела на меня округлившимися, не то от удивления, не то от испуга глазами. Я уже начал привыкать к этому её выражению.
— Ты ведь говорил с ним… с духом волка? — она будто выдавила из себя этот вопрос.
— С духом стаи, если точнее, — поправил я.
— А ты… — она облизнула обветренные губы. — Ты точно Варадар?
Нет. Я точно НЕ Варадар.
Но признаваться в этом было сродни признанию в том, что я ходячий мертвец. Я понятия не имел, как она отреагирует, если узнает, что я, скорее всего, из другого мира вообще.
— Если я веду себя не так, как раньше, то, думаю, моя прежняя личность умерла вместе с воспоминаниями, — неопределённо ответил я.
— А ты… — она затихла, даже не дыша, а потом едва слышно проглотила ком в горле, — … не злой дух?
И тут я слегка засмеялся.
Потому что эта девица могла оказаться чертовски права. Почти.
— Если и дух, то точно не злой, — я хмыкнул.
И, кажется, Весна чуть-чуть прониклась моим настроением. Уголок её губ тоже приподнялся. Но натянуто.
— Никто не может говорить с духами, кроме шамана. Но ты не можешь им быть.
— Потому что не прошёл через посвящение?
Она кивнула.
— Во время посвящения духи выбирают будущего шамана и связывают его со своим миром. Только через эту связь шаман и может общаться с духами. А зелье… — она взглянула на деревянную бутылку, лежащую в снегу, — … усиливает связь. Если бы её не было, то твой разум бы разрушился.
Я взял бутылку с земли. Лёгкая. Но не пустая. Примерно половина зелья ещё осталась.
Взглянул на снег, из которого её поднял. Он был залит зельем, которое расплескалось когда я выронил бутылку при потере чувствительности. Серо-зелёное. Как грязь или влажная глина.
— Значит, эта связь у меня есть. Либо ты знаешь о духах не так много, как думаешь, — сказал я и поднял из снега деревянную пробку, которой заткнул бутылку.
— Либо ты — дух, — её слова прозвучали спокойно, но настойчиво.
— Либо так, — я равнодушно пожал плечами. — Но если я дух, то с напрочь отшибленной памятью.
— Значит, ты этого не отрицаешь?
— Как я могу отрицать что-то, о чём понятия не имею?
Повисла пауза.
— Я могу послушать твоё сердце? Ты ведь так и не дал мне проверить, жив ты на самом деле или… — она замолчала.
— … или ходячий мертвец, — закончил я за неё. — Проверь, Весна. И возьми вот это, — я протянул ей её метательный нож. — Я обошёлся без него.
Она медленно поднялась. Отряхнулась от снега, постоянно кося на меня взгляд. Потом аккуратно, даже чуть настороженно, взяла свой «нож» из моей руки.
Вдруг замешкалась. Нахмурила тонкие брови, глядя на меня.
— У тебя кровь, — произнесла она.
— Мелочи, — я вытер окровавленную ладонь о штаны.
— Нет, не на руке.
— М? А где ещё?
Она указала пальцем на мою верхнюю губу.
Да чтоб его… Кровь шла из носа, будто мне только что хорошенько врезали по нему кулаком.
— Видимо, давление подскочило, — произнёс я, стирая несколько капель. — Пройдёт.
Но несколько капель сразу же сменились ручейком, который потёк мне на рубаху и снег.
Вот это было уже нехорошо.
Я сделал шаг к костру, чтобы сесть. Но меня повело. Ноги чуть не подкосились от резко накатившей слабости, а в ушах резко зашумел нарастающий гул. Потемнело в глазах.
Моё тело покачнулось, но я успел ухватиться за ветку, чтобы не рухнуть в огонь.
Внезапно под плечом появилась опора. От неё пахло костром.
— Варадар⁈ Нет, не засыпай! Только не здесь! — жалобно прохрипели прямо под ухом. — Как я б…ду тут о…на⁈ — звуки стали пропадать, их заглушал гул, становящийся всё громче внутри моей головы. — Ва…дар! Не зас…ай!
Не засыпай?
Но, кажется, эта просьба оказалась для моего перегруженного организма невыполнимой.
Глаза окончательно застелила тьма. А ей на смену пришли смутные образы, всплывающие один за другим.
Вскоре они стали очень чёткими.
Память. И началась она с боли.
— ВСТАВАЙ, СОБАКА! — удар в бок вырвал Варадара из сна. — Пора отрабатывать харчи и тёплое место в хлеву, рядом с моими свиньями! ПОДЪЁМ, Я СКАЗАЛ!
Новый удар, в крепком сапоге, который выбил из Варадара дух. Тот закашлялся и скрючился от острой боли в своём животе. По печени получать неприятно.
Я почувствовал каждую каплю боли, пронзавшую тело Варадара. Как свою собственную.
— Пока старик в отлучке, ты — моя скотина, понял⁈ — над головой паренька нависло кривозубое, почти свиное рыло, с плешивой бородкой и взглядом озлобленных маленьких глаз. — Понял, сволота⁈ А ну не зырь на меня своей желтоглазой харей, выродок!
Удар. По лицу. Губы в кровь.
Варадар промычал что-то неразборчивое. Слова у него не складывались, будто что-то вязкое внутри головы мешало сочетать звуки в нужном порядке. И мысли. Они путались.
Вместо них — страх. А ещё желание, чтобы прекратили бить. Чтобы угрюмый старый человек, пахнущий травами и дымом, поскорее вернулся и вытащил из этого кошмара.
Лучше его постоянные кровопускания, чем беспощадные побои от кривозубого свинопаса. Тот бил. Каждый раз, когда Варадара оставляли у него.
Потому что обожал избивать тех, кто не мог ударить в ответ. Тупой, беспросветный садизм.
Варадар подходил на роль его жертвы хорошо, как никто другой. За него никто не заступался. Потому что среди деревенских он не считался человеком.
Белые волосы — клеймо.
Жёлтые глаза — клеймо.
А сам он — «демоническое отродье» во плоти, которое нельзя оставлять без присмотра. Потому что не доверяли. Мало ли, вдруг начнёт в молоко плевать? Поэтому оставляли под присмотром жестокого свинопаса. Больше никто даже связываться с Варадаром не хотел.
Внутри меня вспыхнули разные эмоции.
Возмущение, гнев, презрение и желание понять причину, по которой молодого паренька все так ненавидели. Простое разделение на своих и
