Диана Фурсова
Бухгалтерша-попаданка. Хозяйка таверны для драконов
Глава 1. Баланс не сходится
Она очнулась от запаха сырости и холодного камня.
Сначала — как всегда, глупая надежда: «Я дома. Просто уснула на диване». Потом в нос ударил дымок, но не городской, не асфальтовый, а древесный, густой, словно кто-то топил печь мокрыми дровами. И ещё — пряная кислинка старого вина, прокисшего в бочке. Над ухом капнула вода. Ещё раз. И в этой капле была какая-то чужая, давящая тишина: не шум машин, не соседский ремонт, не лифт, который скрипит на пятом.
Она попыталась пошевелиться — и чуть не вскрикнула от рези в висках.
— Тише, тише… — прошептала она сама себе, а голос прозвучал… её, но будто с другой интонацией. Чуть ниже. Чуть хриплее.
Камень под ладонями оказался шероховатым и ледяным. Пальцы дрогнули. Она упрямо приподнялась на локте, моргнула, прогоняя серую пелену, и увидела над собой низкий потолок с потемневшими балками. Паутина. Дыра в крыше. Сквозь дыру — клочок неба, белёсого и странно высокого. Снаружи, где-то рядом, протяжно каркнула птица.
Не ворона. Слишком грубо. Слишком… чуждо.
— Так, — сказала она вслух. — Отлично. Просто великолепно.
Её собственный сарказм всегда был спасательным кругом. Когда баланс не сходился, когда клиент «забыл» половину первички, когда налоговая задавала вопрос тоном «мы уже всё знаем», — она сначала злилась, потом считала, потом выравнивала. Сейчас хотелось сделать то же самое: найти хоть один факт, за который можно ухватиться.
Она села, опираясь о стену, и огляделась.
Полуподвал или кладовая — сырая, заброшенная. В углу валялись обломки ящиков, рядом — рассохшаяся бочка. На полу — куча мусора, вперемешку с соломой. Дверь… точнее, проём без двери, заваленный с одной стороны досками, с другой — штукатуркой.
«Где я?»
Она подняла руку к лицу — и замерла.
Рука была… её. И не её одновременно. Кожа светлая, без маникюра, чуть шершавее, чем у офисной себя. На запястье — тонкая царапина, свежая. На пальце — кольцо. Простое. Медь? Или бронза. Она не носила колец. Никогда. Ей мешало печатать.
— Нет-нет-нет, — выдохнула она, и внутри поднялась волна паники, такой чистой, как острота бухгалтерского ножа по живому.
В памяти мелькнуло: вчера, поздно, офис, лампа, кофе, отчёты, «надо закрыть квартал»… и потом — резкий хлопок, будто кто-то выключил свет не кнопкой, а кулаком. В голове — пустота.
Она вскочила, неуклюже, как после наркоза, стукнулась плечом о стену и зашипела.
— Чёрт.
Пальцы нащупали на груди ткань — грубое полотно, чужое платье. На талии — шнуровка. В кармане, под юбкой, что-то лежало. Она быстро вытащила — сложенный вчетверо лист, плотный, как пергамент, и ключ.
Ключ был тяжёлый, железный, с узором на бородке. Лист — в печатях. Чёрные, с оттиском крыла.
Она развернула бумагу. Строки плясали, но читались — и это было вторым фактом, за который можно ухватиться: язык был понятен.
«…по праву наследования… таверна “У Перекрёстка” и прилегающий земельный участок… обязуется…»
Её взгляд прилип к словам «обязуется» и «долг» — потому что мозг бухгалтера реагировал на такие вещи быстрее, чем сердце на страх.
«…в срок тридцати дней… уплатить сумму… в пользу…»
Сумма была написана цифрами и прописью, и цифры были неприлично большими.
— Так, — сказала она снова, уже спокойнее. — Вот и началось. Привет, новая реальность. Ты сразу решила без прелюдий?
Снаружи послышались голоса. Она вздрогнула.
— …говорю тебе, Мара, она тут, — басил мужчина. — Вчера её видели. Дышала, значит.
— Видели… — ответил женский голос, резкий, как сквозняк. — Видели они. А платить кто будет? Ты?
— Я-то чего…
— Тихо. Слышишь? — женщина понизила голос. — Там кто-то шевелится.
Она машинально сунула пергамент за пазуху и шагнула к проёму. Доски мешали, но между ними была щель. Она заглянула.
Свет резанул глаза. Она увидела зал — или то, что раньше было залом таверны. Стены в копоти, окна без стёкол, вместо крыши — рваные балки, через которые торчало небо. На полу — щебень, грязь и обломки мебели. И посреди этого хаоса стояли трое.
Женщина лет сорока, широкоплечая, в тёмном платке, с руками на бёдрах — явно привыкла командовать. Рядом — худой парень с красными ушами и мешком за спиной, нервно переминающийся. И мужчина — крупный, с бородой, в кожаном жилете, который смотрел на развалины так, будто это его личная обида.
Женщина подняла голову и встретилась с ней взглядом.
— О! — сказала она, и в голосе было столько удовлетворения, будто она поймала мышь. — Очнулась, значит.
Она вытолкнула доски и шагнула в зал. Ноги подогнулись от холода, но она удержалась. Вид у неё, вероятно, был потрёпанный. Но главное — она стояла.
— Кто вы? — спросила она.
— А ты кто? — парировала женщина. — Вчера ты тут валялась, как мешок. Сегодня — уже вопросы задаёшь. Неплохо.
— Я… — она запнулась.
В голове вспыхнуло имя. Чужое, но будто написанное на внутренней стороне черепа.
— Я… Лада, — сказала она и почувствовала странную двойственность: имя подошло, как чужая куртка, которую почему-то носишь давно.
— Лада, — повторила женщина, как пробуя. — Значит, ты та самая наследница. Ну и что? Наследство у тебя — вон, — она кивнула на руины. — И долг к нему прилагается.
Бородатый хмыкнул.
— Мы тебе не враги, девка. Мы — как сказать… заинтересованные лица.
— Вы пришли забрать? — спросила Лада и сама удивилась, как ровно звучит её голос.
— Забрать? — женщина рассмеялась. — С чего бы? Ты же “хозяйка”. — Она сделала это слово таким, будто оно было ругательством. — Мы пришли напомнить: завтра — срок. Сборщик приходит. Если денег нет — печать ставят, имущество описывают, и всё. Понимаешь?
— Какой сборщик? — спросила Лада.
Парень с красными ушами торопливо вмешался:
— Налоговый. Ну… у нас он называется сборщик общинной доли. И ещё — магическая пошлина за землю.
— За землю? — Лада почувствовала, как по спине прошёл холод. — За какую землю? Тут… тут же развалины.
— Земля тут не простая, — буркнул бородатый. — На перекрёстке стоит. Тракт рядом. Драконья тропа проходит. А где драконья тропа — там всегда кто-то хочет кусок.
Слово «драконья» ударило по сознанию так, будто ей показали рекламный баннер с мигающими буквами: «Добро пожаловать в фэнтези. Отказаться нельзя».
— Подождите, — сказала Лада, и внутри включилась привычная бухгалтерская шестерёнка: «сначала выяснить условия». — Кто именно держатель долга? В документе указан получатель?
Женщина моргнула.
— Чего?
— В договоре. Кому я должна? — Лада вытащила пергамент и расправила его. — Вот.
