Черный день. Книги 1-8 - Алексей Алексеевич Доронин

Ознакомительная версия. Доступно 122 страниц из 811

с крыш Острова в бинокль или снайперский прицел. А ещё иногда пролетал дрон. Каким-то образом Мозг поддерживал штук пять коптеров в рабочем состоянии. И у Кауфмана было несколько летающих единиц.

И самое главное: сюда регулярно совершались рейды наёмников. Всех подозрительных ловили и доставляли в город, а всех захваченных с оружием вешали на столбах на месте. Их тела обычно долго не висели — в сыром климате быстро портились, птицы довершали начатое, и вот уже труп шлёпался на старый тротуар.

Для предупреждения на столбах висели угрожающие таблички с черепом и костями.

За этим кордоном начинались дикие районы, где могли встретиться любые разбойники разной степени отмороженности. Некоторые из них специально охотились на «питеров».

Коренных жителей Питера — точнее, острова, поскольку в других районах мегаполиса никто не жил, кроме горстки кочующих старателей, — обитатели окрестных деревень называли не питерцами, а питерами. Иногда и с буквой «д» в серединке.

Обычные оборвыши, оседлые, в заболоченном городе не жили. Они обитали уже за пределами старого Петербурга, там, где раньше были дачные посёлки. Но дачи здесь — совсем не то, что у них в Сибири.

Деревни эти Сашка представлял застроенными деревянными утлыми домишками, но, когда ему случилось побывать там, он увидел, что на самом деле люди жили в нормальных кирпичных коттеджах. Правда, основательно «убитых» и запущенных. Сами внешние домов из кирпича и дерева почти не строили, находили пригодные, немножко ремонтировали и жили в них. Жилья вокруг было больше, чем людей.

Нельзя сказать, что Остров постоянно враждовал с ними. С некоторыми существовали более-менее стабильные отношения. Одно время ближайшие сёла даже покупали энергию у Острова — прокидывался длинный провод на столбах. Но это прекратилось ещё во времена бригадирства Самореза, позапрошлого главаря всех северных оборвышей, который провод лично обрезал и сагитировал дикарей на большое восстание. А после окончания открытого противостояния чинить не стали, потому что Остров повысил расценки — и просто нечем стало платить за энергию.

Саморезом царька, первым взявшего титул «Большой бригадир», звали не потому, что он, впадая в психоз, резал себя бритвой, а потому, что любил вкручивать саморезы пленным в тело с помощью электрического шуруповёрта. Мог до сорока штук вогнать, и только потом — последний в голову. Говорили, что некоторые ещё какое-то время жили с одним шурупом в мозгу, но после второго не выживал никто. Когда он сдох, убитый своими подельниками, на Острове был настоящий праздник, запускали фейерверки.

Но даже в этих договорных поселениях, которые исправно платили за пользование построенными Островом дорогами, где находилось несколько латифундий с приказчиками-островитянами… даже тут, куда регулярно заходили патрули… любой житель Острова (а опознавать их местные умели!). оказавшийся тут один, а не в составе вооружённого отряда, был в постоянной опасности.

Островитян не любили. Это мягко сказано. Могли похитить для выкупа. А то и просто зарезать, как свинью. И, как поговаривали шёпотом, пустить на котлеты.

Если в деревнях людоеды были всё-таки исключением, то про кочующие бригады рассказывали всякое. Мол, те из них, которые не боятся идти в поход за тысячу километров зимой, часто брали с собой «консервы». На случай, если не сумеют никого на месте поймать. «Все, кто пожил в Городе, — как говядина. А кто живёт там постоянно — как свинина». Такая у материковых якобы поговорка.

С этой вроде бы «мирной» стороны иногда из-за Поребрика прилетали пули. Пару раз — снаряды, выпущенные из старого миномёта. И всё чаще в последнее время — самодельные, набитые порохом «хлопушки», то есть ракеты из стальных трубок, которые ещё никого не убили, но вызвали несколько пожаров и просто держали жителей Острова в напряжении.

Нельзя сказать, что островитяне были холёные и образованные, как прежние люди. Даже на Острове никто не жил, «как раньше». Находящиеся на вершине пирамиды — к этому приближались. Но их было не больше двухсот человек. Середнячки, среди которых находились и бойцы разношёрстных отрядов, имели чуть больше комфорта, чем «наружные». Они хотя бы могли есть почти досыта. И пить.

Различия в облике питерских пролов и запоребриковых оборвышей (запоребрышей) всё же были. Последние обычно выглядели более тощими, грязными и оборванными, оправдывая своё название. Для Саши это, впрочем, откровением не было — так выглядели люди во всём известном ему мире за исключением, пожалуй, Сибирской державы… да и то не всей. И ещё нескольких главных городов Орды.

Те же, кто находился в Питере ещё ниже пролов, у подножья пирамиды, или даже в её подземельях, — пеоны, закупы или холопы, — жили не лучше обитающих за периметром. А может, и хуже. У последних была пусть иллюзорная, но свобода… до встречи с первой бандой в плохом настроении. А контролировать и монетизировать труд холопов в городе умели ещё лучше, чем снаружи. Но всё равно большинству островитян внешние завидовали чёрной завистью.

Поэтому и существовал Поребрик. Не будь его, Остров уже утонул бы в море тех, кто кланялся ему для вида, но за спиной желал смерти.

Даже Туз не стал бы утверждать, что периметр непроницаем. Александр же знал по опыту, что он проходим в обе стороны для одиночек, достаточно отмороженных, чтобы плыть ночью на лодке. Или даже вплавь, если силён, в мутной холодной воде среди мусора, рискуя попасть в луч прожектора, всплывая лишь несколько раз, чтоб глотнуть воздуха. Если лодку после усиления мер безопасности провести без разрешения стало трудно, то пловцов полностью остановить было нереально. Хотя многие из них и оказывались на дне.

Но всё равно в «особые периоды» (видимо, когда агенты доносили о концентрации сил вольных бригадиров) наёмники забирали плавсредства у населения, а у тех, кто не хотел сдавать, — лодки и даже плоты просто уничтожали. Потому что массовое прибытие армады москитного флота, даже вёсельного, безлунной ночью, стало бы для магнатов настоящим кошмаром.

Но полноценный штурм не давал провести Поребрик. А ещё он отпугивал чужаков, внушал им, что город не будет легкой добычей.

Если бы кто-то посмотрел из космоса, то увидел бы чёткую границу между этими зонами по наличию электрического освещения. Остров в ночи, наверное, светился почти как раньше: Променад с казино, окна жилых домов и даже огни на крышах и фасадах. Иллюминацию иногда усиливали по праздникам.

Но за его пределами была чернильная первобытная ночь. Летом она была краткой, а зимой… не каждый заблудившийся чужак мог дожить до утра.

Оборону Острова отряды держали сообща, держа выделенные участки по периметру владений их магнатов. Смежные зоны

Ознакомительная версия. Доступно 122 страниц из 811