Сергей Цикавый - Шаги в глубину

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89

Это было весело, правда, Алекса? Водить за нос аналитиков, прятаться, просчитывать наперед профориентационные тесты, состоящие из тысяч вопросов. Ты всегда была гением, Алекса, а гениальность — это не лечится, она ходит рука об руку с лоботомией, стимуляцией нервных контуров и нейролептиками.

Это было весело — загонять все в кошмары, все в себя, взвинчивать, затягивать пружину, знать, что космос все спишет, потому что в космосе главное — навыки. И вот твоим навыкам, рыжая, пришел конец. Но ты гениальна, и потому ты сидишь и прикидываешь с высоты своих заоблачных баллов ай-кью, как разваливается твое «я».

Это было весело.

Был еще последний способ узнать, удастся ли мне остаться в космосе. В строю. Пусть далеко от этих идиотов, пусть хотя бы на несколько часов, чтобы красиво умереть так, как я хотела — не от выстрелов сбрендивших контрабандистов, не в гравитационной давилке, не от удушья.

Я всегда хотела стать одним с кораблем и уйти в звезду.

Романтичная восторженная дура.

Я облизнула губы и легла на ложемент.

«Просто проверить. Просто проверить. Просто проверить. И давай еще пару раз повторим для надежности».

— «Телесфор». Синхронизация. Порт экстренный.

Над головой сгустилось облако — зародыш цифрового канала. Я почти молилась на него, и он снизошел. Он сломал мой мир, сшиб все ограничения, как много-много лет назад, когда только начали проектировать такие умные корабли, когда мама привела меня в лабораторию…

Мир мигнул и погас.

Я встала, уже зная, что происходит и чего не происходит. Осталось только всмотреться в алые строки, которые перечеркнули мониторы корабля.

<Синхронизация невозможна. Ментальная погрешность — 93%.>

Ну, вот и все.

Снова коридор. Давящая прохлада стен корабля, который я когда-то по глупости считала теплым, считала своим домом. Я шла умирать, и желательно не здесь. Не в рубке, да и вообще не в этом корабле.

«Я пережила потерю одного смысла жизни. Я пережила «Тиморифор». Переживу и это».

Это очень хорошая и даже правильная мысль, вот только не хотелось мне ни разу переживать. Не хотелось даже разбираться, что со мной, не хотелось ждать вердикта спивающейся дуры.

Я сжала кулак и поднесла его к глазам, рассмотрела.

«Жить тебе не хочется. А умирать?»

В голове появились странные мысли, которые принадлежали словно бы не мне.

«Я столько всего не успела», — это был номер раз.

«Это интересно», — это был номер два.

Малышка. Девочка в простом платьице с любопытством выглядывала из-за края борта лодки. Ее столько раз пытались убить, она умирала с того мгновения, как к ней прикоснулся разум машины, потом я ее регулярно душила, топила, сжигала, и вот наконец до маленькой Алексы добрались Джахиза и Олег.

А она все жива и жива.

Улыбаясь, я повернула к воздушному шлюзу. Ответная улыбка девочки стояла у меня перед глазами, а значит, я могу чего-то еще хотеть.

— Уходи.

У дверей шлюза стояли Рея и Дональд. Нахмуренный обормот, никакая Лиминаль.

— Тебе нельзя сюда.

Это же надо, со мной разговаривает последняя из Лиминалей, а мой капитан только отмалчивается и сверкает глазами.

— А в чем дело?

— Не приближайся к нему.

— Очень надо, — ответила я, глядя в красные глаза. — Я вообще шла к шлюзу.

— З-зачем?

Заговорил-таки, успела удивиться я. А потом Лиминаль повернулась к Дональду и взяла его за руку. Я окаменела.

— Не надо с ней разговаривать, — сказала Рея и поцеловала обормота.

В губы.

Я смотрела, как в облачках ледяного пара лицо обормота превращается в ледяную маску, как стынут черты его лица, превращаясь в лед… Когда послышался легкий звенящий треск, я все поняла.

* * *

— Алекса!!!

— Это сотрясение, отойдите все!

Голоса водопадом хлестали по мне, и ощущение собственного тела навалилось, словно меня впрыснули в кусок слабо трепыхающегося мяса.

— Все… На хер, — прохрипела я, видимо, не очень отчетливо.

Я напружинила руки и толчком отбросила от себя «спасателей». В наступившей тишине я села и осмотрелась. В плывущее поле зрения попались: Мария, Олег, Дональд — они теснились вокруг меня. Имелся в наличии коридор, я сидела на полу, а в углу, у самой двери в рубку нашлась и Лиминаль.

— Что… Что произошло?

— У т-тебя был приступ, — сказал Дональд со слабой улыбкой облегчения. — Ты вышла из рубки и почти сразу свалилась. Даже Рея не успела подхватить тебя.

— Подхватить?

Я ощупала щеку: ничего там не было — ни боли от удара, ни опухоли от ураганного обморожения.

— Алекса, я п-понимаю, что это не г-горит…

— Дональд, отлипни от нее, — распорядилась Мария, протягивая мне руку.

Капитан, не говоря лишних слов, помог мне встать, но свой наладонник мне под нос сунул. Там красовались два сообщения:

<15:00:16 с. г. в. +25,000,000,000. Скамериуш>

<15:35:14 с. г. в. + 25,000,000,000. Скамериуш>

Я погладила теплую стену и улыбнулась. Даже страшновато, что меня это радует.

Ударно-волновой излучатель — это такая штука, которую когда-то уминали только в артиллерийские снаряды. Толстые такие снаряды, тогда артиллерия была планетарной, баллистической и — страшно представить — химической. Или как оно там правильно называлось. Сейчас я толкала кассету с полусотней картечных снарядов, в каждом из которых по пятнадцать трехдюймовых шариков. Одна кассета — семьсот пятьдесят электромагнитных картечин, что для какого-нибудь тактического корвета означает полную потерю энергии на бортовых щитах.

Я вздохнула и подвинула бокс к пневмоприемнику ФЛАКа. Все свои прикидки ни о чем можно заканчивать, придумать себе еще что-нибудь и убрать капельки пота, которые уже черт-те сколько висели на бровях. Сдернув перчатки, я провела ими по лбу. Приятное ощущение: тянущая боль в теле, трудовой пот, перспектива душа и прочих удовольствий. Я облокотилась на кассету, внутри которой зачмокал насос, досылая первый снаряд в затвор картечницы.

— Думаешь, скоро снова п-понадобится?

А вот и сочувствующие. Надо медленно повернуться и принять небрежную позу — так проще смотреть в глаза. Я вяло улыбнулась Донни:

— Я все разрядила. Держать пушки разряженными — скверная примета.

— Еще бы н-не скверная, — с сомнением сказал Дональд. — Аж сорок ч-часов вкалывать.

— Ну, раз мы согласны, то я пойду.

— П-погоди.

В изнанке все выглядит серее, чем есть на самом деле: будто ты настраиваешь в глазах какой-то фильтр и он обесцвечивает тебе картинку. Свет кажется блеклым, корабль — сумрачным и недовольным, а люди… Люди кажутся несчастными. Впрочем, от изнанки это уже не зависит. Капитан-обормот Дональд казался расстроенным: я его избегала. Явно, успешно и уже третьи сутки. В принципе, не отказалась бы продолжать — или отказалась бы, потому что на самом деле хочу, чтобы меня остановили. Ну что взять с безумной?

— Алекса, что с т-тобой?

Я села на контейнер с кристаллами для противоракетного гразера.

— Что со мной? Со мной ничего. В смысле, ничего особенного, — добавила я, подумав.

— Х-хорошо.

Дональд кивнул, подошел к раскрытой сервисной системе пушки и отстучал там что-то на всплывшей голографической панели. ФЛАК свернул панель и перешел в режим ожидания. Я, в некотором смысле, — тоже.

— Я хотел сказать… — протянул Дональд, не оборачиваясь. — Если ты по поводу того б-боя, то забудь. Я же сказал, что п-понимаю тебя, и Яуллис…

— Мне все равно.

— Т-тогда в чем дело?

А вот теперь ему срочно надо на меня смотреть — а у меня перед глазами стоит это же лицо, покрытое тонкой корочкой льда, и по нему уже бегут трещинки. «Эх, знал бы ты, в чем дело…» У меня дернулся уголок рта. В голову пришла занятная мысль. Не мысль даже — так, вопрос: а почему это он не знает и что мне мешает рассказать?

— Я чокнутая, Дональд.

Он еще не понял: улыбается. Думает, я сейчас расскажу о какой-то шалости своего сознания. Больно уж преамбула хороша и фривольна.

— В самом прямом смысле. Уж не знаю как, но это вылезает из меня все дальше.

Вот так и стой — растерянный, убитый и сожалеющий.

Я вытесняю свое безумие в кошмары — поглубже, подальше, но это такие ребята, что им там тесно, им хочется гулять на широкую ногу, и я раз уже проснулась в коридоре корабля на полпути к каюте капитана, а второй раз отрубилась, не выходя из синхронизации. Я не знаю, где произойдет следующий случай — в душе, на вахте, за едой. Я не хочу снова в череду нескончаемых снов, где мозги проскакивают реальность — глупые неразборчивые гениальные мозги. Не хочу, но, по всему видать, придется.

Вот так вот, мой капитан.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89