солнцем. Боги, должно быть, не скупились на детали, создавая его: мягкие, непослушные каштановые волосы, рассыпавшиеся по высокому лбу, волевые черты лица, губы, которыми он умел и разрушать её покой, и исцелять старые раны. Его тёплое, ровное дыхание сливалось с её, и казалось в эти мгновения, будто всё, что было в её жизни до него, было одной большой ошибкой.
Талли с тихим, сдавленным стоном оторвалась от него и нехотя поднялась с постели. Утренний свет уже лился в комнату сквозь высокое окно, золотыми полосами ложась на каменный пол и на её обнажённую кожу. Он подчёркивал и ласкал изгибы её высокой, подтянутой фигуры: округлые бёдра, узкую талию, высокую упругую грудь. Свет играл на ней, как ещё недавно играли его руки. Девушка мягко ступила босыми ногами на холодный пол и даже не вздрогнула, привычная к холоду. Подошла к простому стулу у стены, с которого свисала его тёмная рубашка, и не торопясь накинула её на плечи. Грубая, льняная ткань оказалась ей велика, почти до колен, но она не спешила застёгивать пуговицы, позволяя утреннему воздуху ласкать кожу.
Брайан лежал, подложив руку под голову, и не сводил с неё глаз. Его взгляд, полный скрытой нежности, скользил по её фигуре в его рубашке, пытаясь запечатлеть каждую деталь, чтобы унести с собой. Уезжать не хотелось, эта мысль гудела в голове назойливым роем, постоянно напоминая о тревоге. Он боялся оставлять её здесь одну, в этой каменной ловушке. С тех пор как Мелисса погрузилась в свой пугающий сон, над всей крепостью нависла незримая туча. Атмосфера сгущалась с каждым днём, натягиваясь до предела, как пересушенные струны, готовые лопнуть. А Талли упрямо отказывалась уезжать, пока не будет уверена, что с подругой всё в порядке, и пока не сможет попрощаться.
Юноша тяжело провёл ладонью по лицу, сбрасывая остатки сна, сел на край кровати и поднялся во весь рост, не стесняясь наготы. Девушка бросила на него короткий, краешком глаза взгляд. Он скользнул по широкой, мускулистой спине, покрытой старыми шрамами, ненадолго задержался ниже. Она облизнула внезапно пересохшие губы, затем быстро, будто поймав себя на чём-то запретном, отвела взгляд и слегка, с досадой покачала головой, отгоняя назойливую, совсем неуместную сейчас мысль.
«Перестань, глупая. Сейчас не время».
Она тихо усмехнулась про себя и полезла в сумку за штанами. Натянула их на стройные бёдра и встала у старого, потускневшего зеркала, пытаясь привести в порядок спутанные за ночь волосы. Но не успела распутать и половины колтунов, как сзади её талию обхватили тёплые, шершавые ладони. Брайан прижался к ней, уткнувшись лицом в шею и волосы, и глубоко, с наслаждением вдохнул её запах.
— Эй, я же только что почти расчесалась, — сказала она вполголоса, но в голосе не было ни капли упрёка.
Он прошептал прямо в ухо, и от этих слов её сердце пропустило удар, замерло на секунду:
— Я буду скучать каждую минуту.
Расчёска выскользнула из её ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на каменный пол. Она медленно повернулась к нему в его объятиях, и её холодные пальцы нежно
