Оксана Демченко - Мир в подарок
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
От себя управитель обещал упрочить забывчивость, немедленно отослав «Песнь ветра» с грузом вина для уважаемой госпожи Бэнро в самый дальний порт северного Индуза.
Он добросердечно уложил во вьюки пару бутылок моего любимого белого. В благодарность внимательно выслушал довольно запутанные воспоминания о процессе шампанизации — у них игристое как-то не прижилось пока. Скоро появится: Дамит ушел в каюту, забыв попрощаться. Явно бросился записывать незнакомый рецепт.
Коней спустили как груз, на талях. Нас с Зимиром, седла и короб доставили на берег шлюпкой. Пока упорный малец вываживал рыжих, ворча себе под нос сердитые глупости про запал и простуду, я стояла у кромки воды. Левую руку мне бережно обработали мазями, и она почти не болела. Правда, еще денек придется подержать ее подвязанной к шее «косынкой». Но я снавь и выздоравливаю быстро. Так что — это мелочи.
Я стояла и думала, как же мне удалось с моими-то осторожностью и осмотрительностью бывшей жизни влипнуть в опасные приключения так основательно? Видимо, моя нынешняя бесшабашность накопилась постепенно. Словно кто-то давал задания с нарастанием сложности и риска. Спасти старосту — выручить рабов — защитить князя… А дальше — новый уровень опасности. Едва ли я смогла бы хоть что-то разумное и сознательное сделать на побережье, защищая Артена, окажись там на второй день пребывания в Карие. Да и морская собака потребовала всех моих сил и невеликого пока опыта общения с миром.
Что же дальше? Странно, но бояться я больше не хочу. Загадывать вперед — тоже. Зато копится желание поговорить с теми, кому доверяю. А кому я доверяю? Смешно — но пока одному Наири. В нем нет слишком уж грустной и мудрой недосказанности разговоров с эльфом Рианом. И обреченности князя с привязкой всех интересов к одному лишь Карну — тоже нет. А еще я наверняка могу дозваться его сегодня же вечером. Или завтра. Скорее — завтра, пока рука болит нудно и мучительно, да и озноб слабости еще пробирает. Могу добавить: другие снави на мои ночные призывы не откликаются — пробовала, и не раз.
Итак, поговорю с Наири, улыбнулась я. Взглянула на берег, целиком возвращаясь к реальности.
Шлюпку уже подняли, розовые под вечерним солнцем паруса большого корабля поймали легкий северо-восточный ветер, вполне удачный для барка, идущего без происшествий в родную гавань — в Римас. Борз наконец вырвался из-под утомительно-бережной опеки и подошел, фыркнул в ухо. Он считал, что пора двигаться. Он всегда так считал, с его-то неутомимостью.
В теплых сумерках мы покинули берег. Зимир галчонком крутился на спине Гир-Дэгэ, весьма довольной тем, что повод в руках настоящего друга, а не глупых злых владельцев. Кобылица терпеливо сносила суету малыша и покровительственно пофыркивала иногда, самостоятельно выбирая дорогу. Мальчик не замечал. Он давно бросил повод — Дэгэ умная! А сам верещал и размахивал руками, иллюстрируя свой длинный и довольно живописный рассказ. Впервые с нашего внезапного знакомства у меня образовалась возможность с ним поговорить.
Вернее, послушать. Рабом малыш разговаривал только с лошадьми — и те не возражали и не перебивали. Он привык. Теперь я ощущала, что придется приспособиться и мне. В бурный и звонкий, как горный ручеек, монолог Зимира вклиниться было невозможно. Оставалось лишь поддакивать в нужные моменты, демонстрируя повышенный интерес к какой-то мысли.
В Гриддэ потеряли девять десятых поголовья коней в первые же годы засухи. Большую часть отбили и угнали злые северяне, «совсем они плохие были, да и теперь есть сплошной сволочь». Из оставшихся выжили немногие. Без воды, без привычной сочной травы, в иссушающем вечном пекле, они уходили с любимыми хозяевами в горные ущелья, где никто не подумал бы искать лошадей, там и козы не всегда тропу найдут. Но у гриддских скакунов были стальные копыта и большое доверие к своим хозяевам-друзьям, выбравшим тяжелую дорогу.
Спустились позже, когда их совсем перестали искать. Мертвое теперь селение Гриддэ оказалось отрезано горным перешейком от проложенного восточнее русла, где продавали воду за покорность. О нем почти забыли. Лишь иногда воровавших ночами воду жителей ловили и отправляли в Карн. А потом проводили длительные и тщательные облавы. Бесполезные — за водой выбирались далеко, чтобы не навести на родное селение. А близко к Гриддэ не подходил ни один страж Карна, ведь там поселились огненные птицы, несущие смерть. Гридцы звали их хаттрами, или «обращающие в пепел». Жили мерзкие отродья над единственным уцелевшим горным ручьем, словно карауля драгоценную воду. Правда, ночами нехотя пускали к водопою скот, взимая порой посильную плату — одного-двух баранов. А вот конных не выносили, особенно если скакун имел золотистую масть. «Кругами носятся дико, злые совсем-совсем, рычат и визжат ужасно, дышат огнем, а когти их сильно огромные, я видел, стра-а-шно-о!»
Любимая Гир-Дэгэ, кобылица линии «золотых» гриддских коней, почти утраченной за долгие годы, была сокровищем рода Иттэ-Гир, жеребенком, воспитываемым дедом Зимира. Двух неполных лет от роду, под легким седлом, с невесомым наездником — шестилетним внуком, — дед вывел кобылку на пробный забег. Ее заметили птицы и погнали в дикую пустыню. Потом невесть отчего улетели, бросив почти загнанную Дэгэ близ опасного караванного пути. Так они и попались. Окаянные оценили кобылицу по заслугам и выгодно продали на весеннем торге в Раисе. С тех пор прошло полтора года, и маленький конюх-раб сменил много хозяев, не сумевших поладить с золотой лошадью.
— Значит, вам пора домой, — предположила я. — Дед небось с ума сходит.
— Мы живые уже никак не дойдем, — покачал головой обстоятельный малыш. — Там совсем-совсем нет воды, зато есть хаттрами и много злых огненных стражей, слуг Карна. Дэгэ теперь шибко сильная, но этого не хватит. Без малого сто семьдесят верст злой сухой пустыни, всегда день прячься, ночь ноги ломай в камнях. И вдруг надо будет бежать от окаянных? Совсем трудно! Но пока я считаю длину дороги только от злого пламени земли, да еще по прямой.
— Я провожу.
— Зачем? — Он удивленно вскинул голову. — Нет, нельзя! Не поведу я, наша долина — очень важная тайна.
— Я и так знаю, где она, — рассмеялась я. — Только тот, кто мне рассказывал, помнит ее зеленой и живой.
Зимир, единственный из всех на корабле, ничего не знал о морской собаке, а значит, и о том, кто я. Он все ночи спал в стойле кобылы, качку вообще переносил плохо и на палубу не выходил со дня погрузки. А, поскольку рейс решением капитана прошел без приключений, рассказать ему не смогли. Значит, потеря командой памяти действует, подумала я.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
