Марина Дяченко - Преемник

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103

В гарнизоне царили стыд и уныние; вдовы погибших в последней экспедиции проклинали и Сову, и в первую очередь Солля. Уцелевшие стражники роптали; упреки и обвинения висели в воздухе, и не затихал за Соллевой спиной угрюмый раздраженный шепот.

Эгерт заперся в своем кабинете – там и ел, и спал, и проводил бессонные ночи над потертой картой. Время от времени ему являлись с донесениями специально посланные шпионы – сведения приходили скудные и недостоверные, разведчики боялись соваться слишком глубоко и удовлетворялись сплетнями деревенских баб… После долгих трудов удалось наконец изловить молодого, нахального и неосторожного разбойника – но на полпути к городу он попытался бежать, ранив одного из конвоиров, за что и был немедленно убит его разъяренными товарищами. Эгерту приволокли бездыханный труп – но не родился еще человек, способный допрашивать трупы…

В собственных глазах Эгерт походил на изможденного, больного дятла, с тупым упорством долбящего камень, долбящего день и ночь, расшибающего клюв – только бы не остановиться, не осознать в полной мере и свой позор, и ужас оттого, что сын его, чужой мальчик, скрестил с ним шпагу, сражаясь на стороне убийц…

В городе погибли еще двое детей; в обычных ночных звуках горожанам мерещился звон колодезной цепи. Эгерт горбился над своим столом, не желая ни слышать, ни думать.

Сова… Сова являлся к нему ночью, Сова обнимал за плечи Луара, Сова смеялся и поигрывал обрывком цепи; вокруг свечки кружились ночные бабочки, огромные и черные, лупоглазые, как совы…

Стаи сов. Полное небо сов…

И Эгерт сам становился Совой и в полубреду вел свой отряд по лесам и дорогам, изображенным на карте. Он добывал провиант и запасал воду, он жег костры на стоянках и ставил часовых, и отправлял дозорных во все стороны – он перестал быть полковником Соллем, он был угрюмым разбойником, испепеляемым жаждой разрушения…

В другом сне он учил Луара фехтовать. Луар отчаивался и бросал шпагу – и приходилось утешать, уговаривать, начинать снова…

Поднявшись среди ночи, полковник Солль брал оружие и часами повторял длинные замысловатые комбинации, и срезал клинком огонек свечи, и медленно, по волоску, состругивал свечку до самого основания, пока не оставался на столе плоский как монета пенек…

Ночной патруль видел человека в плаще. Тот не откликнулся на приказ остановиться и исчез, будто провалившись сквозь землю; в качестве трофея лейтенант Ваор доставил полковнику Соллю обрывок цепи. Разговоры не стихали, по городу ползли слухи один другого страшнее – а во сне Эгерт выбивал шпагу из рук своего сына…

Из рук сына Фагирры.

Бывало, что после ночи сидения над картой он возвращал себе способность соображать, сунув палец в огонек оплывшей под утро свечки. Так бывало в Осаду…

Но тогда он защищал жену и сына.

Городской судья явился на закате – случайно либо по тонкому расчету, ибо это было лучшее для Эгерта время, самое спокойное и трезвое. Судья явился сам, не утруждая полковника приглашением, – и лейтенант Ваор тянулся в струнку, потому что судья традиционно был самым страшным в городе человеком.

Эгерт поднялся навстречу, – протягивая руку, он пытался сообразить, явился ли к нему старый приятель либо официальное лицо. У судьи были жесткие, холодные пальцы.

– Ты безжалостен к себе, – судья опустился в предложенное кресло. – Пусть наши враги всю жизнь выглядят так, как ты выглядишь сейчас… Неужели стратегические заботы и впрямь не оставляют времени для сна?

– У меня будет время отоспаться, – отозвался Эгерт глухо. И добавил с усмешкой: – Как, впрочем, и у всех нас…

Судья кивнул:

– Да, мой друг… Но Сова отправится на покой чуть раньше, чем мы – ведь так?

Он вдруг улыбнулся – спокойно и открыто, и у Эгерта полегчало на душе.

С городским судьей его связывали давние и сложные отношения; во время Осады человек по имени Ансин был сподвижником Солля, и сподвижником ценным. Эгерт был нечеловечески храбр, но мужество оставило его, когда необходимой стала показательная казнь десятка бандитов и мародеров.

В глазах горожан такая расправа была доблестью и проявлением власти, едва ли не подвигом – но Солль покрывался липким потом при одной только мысли, что на его пути к победе придется учиться в том числе и ремеслу палача, вешать, хоть и чужими руками.

И тогда Ансин, находившийся рядом, молча взял эту грязь на себя. Он сам отдал приказ и сам проследил за выполнением – Эгерту осталось лишь стиснуть зубы и отказать в помиловании. Таким образом Солль остался чист в собственных глазах и добр в глазах горожан; он прекрасно понимал, что совершил ради него Ансин, ставший затем помощником городского судьи, а затем и собственно судьей. Он знал, что и Ансин знает, чем Эгерт ему обязан – но ни разу ни один из них не касался в разговоре этой темы. Эгерту оставалось только гадать, а чем, собственно, была для его добровольного помощника та давняя казнь – жертвой? Или долгом, или обыденностью, или испытанием, или приятным щекотанием нервов? Сознавал ли Ансин, что ложится в грязь, давая возможность благородному Соллю не испачкать белых одежд? Или чувствовал себя героем, урвавшим из рук победителя самый сладкий кусок власти?

…Ансин улыбнулся и коснулся Соллевой руки:

– Нет, Эгерт… Я не заставлю тебя долго мучиться и гадать про себя, зачем я пришел… Тяжелые времена, дружище. Хуже, чем… тогда. Я боюсь… то принес тебе злые вести, и буду делать тебе больно. Ты готов?

– Я привык к таким процедурам, – отозвался Эгерт после паузы. Начинай.

Судья откинулся на спинку кресла:

– Эгерт… Во-первых, я твой друг. Знаю, ты так не считаешь… не перебивай. Перед тем, как услышать главное, просто уясни, что я твой друг.

Солль почувствовал, как к горлу его поднимается тягучая тоска ожидания:

– Да… Говори.

Судья пожевал губами. Хмыкнул, растирая бледную щеку:

– Хм… Эгерт. Мы не знаем, сколько детей погибло в точности… Случалось, что случайно нашедший тело прятал его, дабы отвести подозрения от себя… Несколько десятков детей. И многие из колодцев лишились своей цепи… Все это ты знаешь.

Эгерт кивнул, пытаясь проглотить ком, царапающий сухое горло. Судья сцепил пальцы:

– Убийца носит плащ, в точности такой же, как носили служители Ордена Лаш… Ты прекрасно помнишь.

Эгерт снова кивнул. Его трясло.

– Тот безумец, старик… Погиб, расплачиваясь за чужие грехи. После его смерти убийства продолжаются…

Эгерт молчал. Пальцы судьи, длинные и белые, переплетались сложно, как прутики в корзине:

– Да… Скажи мне, Эгерт, где сейчас Луар?

Солль смотрел на сложную игру его рук. Рано или поздно… Все должно было открыться. Но только не сейчас. Не Ансин…

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103