Лев Гроссман - Земля волшебника

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93

Квентин приоткрыл дверь, взяв ее на цепочку, и в дом тут же ворвалось что-то. Птица!

Пометавшись с полминуты по комнате, как все птицы, попавшие в замкнутое пространство, она уселась на люстру-спутник. Глаз ее продолжал вращаться, выискивая опасность со всех сторон. Птица похудела, и ее сильно поредевшие перья утратили глянец.

— Не убивайте меня! — взмолилась она.

Плам и Элиот вскочили, Элис не шелохнулась.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Квентин. — Ты одна… один?

— Да, один!

— Почему мы должны тебе верить, засранец? — озлилась Плам. — Предатель. Может, это ты Пашкара убил? У него семья была, между прочим. Свернем ему шею, Квентин?

— Подождем еще. — Вряд ли это диверсия или ловушка: птица, похоже, труслива и не стала бы сама соваться во вражеский стан. — Ты следи за ним, Плам, а я посмотрю, нет ли там кого-то еще.

Ни перед домом, ни за домом, ни на крыше не обнаружилось ничего подозрительного. Может, он и правда один.

— Как я понимаю, это та самая птица, которая предложила вам работу, — сказал Элиот.

— Ну да, она. Так что тебе здесь понадобилось?

— У меня деньги кончились. Пытался нанять других магов, но без Лайонела не получается.

— Нет денег, нет и магов, — сказал Квентин. — Закон жизни. Шел бы ты отсюда, то есть летел.

— Я не приказывал Лайонелу убить Пашкара! Не знаю, зачем он убил. Я его сам боялся.

А они-то почему боялись эту несчастную птицу? Без Лайонела и прочих наемников она совсем не страшна.

— Вам придется помочь мне, — явно не собираясь улетать, заявила она.

— Ага, разбежались, — сказала Плам.

— Здешние птицы презирают меня. Я голоден. Клевал всякую дрянь на помойках.

— Мне все равно, что ты там клевал, — сказал Квентин. — У нас тут дела поважнее. Улетай, пока не выкинули.

Легко сказать… иди его сначала поймай.

— Пожалуйста, — продолжала умолять птица. — Он убьет меня!

— Кто?

Птица, не отвечая, обводила их взглядом. Квентин не испытывал к ней ни малейшей жалости.

— Она про Эмбера говорит.

Все, включая птицу, подскочили, услышав реплику Элис. Держалась она при этом совершенно бесстрастно, давая понять, что никакого эмоционального участия в этой драме не принимает.

— Что ты сказала?

— Это птица Эмбера. Встречала ее в зазеркалье. Тогда она тоже просила не убивать ее, и я почему-то не убила. Все, я пошла спать.

По старой ниффиновской привычке она попыталась пройти сквозь стену. Квентин дождался, когда проедет ползущий по улице грузовик, и спросил:

— Это правда? Тебя Эмбер послал?

— Пожалуйста. — Птица тряслась, растеряв всю свою былую надменность. — Он убьет меня.

— Не убьет, — заверила Плам. — Мы сделаем это раньше.

— Он послал меня за саквояжем. Лучше бы, конечно, кого-нибудь покрупнее, но ему нужен был тот, кто умеет летать и проникать в зазеркалье. Он дал мне денег и научил, как создать Лайонела.

— Зачем ему саквояж-то? Что он хотел получить — нож, тетрадку? То и другое?

— Не знаю! — провыла птица. — Я понятия не имел, что там внутри! Правда!

Она спорхнула с люстры, как подстреленный фазан, села на кофейный столик и разрыдалась. Более жалостных звуков Квентин еще не слышал.

В его изнуренном мозгу формировалось что-то, как кристалл в мутной взвеси. Он так долго имел дело с хаосом, что почти забыл, как выглядят стройные концепции, но одна из них, кажется, начинала у него вырисовываться.

— Так, погодите. Давайте порассуждаем. Руперт украл то, что лежало в саквояже, и Эмбер хочет это вернуть. С этой целью он посылает на Землю птицу, а птица вербует нас.

— Вещи в саквояже принадлежали Амберу, а не Эмберу, — подхватила нить Плам, — но они братья, поэтому имущество семейное, так сказать. Но зачем оно Эмберу?

— Ну как зачем. Классный ножик и чары, чтобы миры создавать, — кто ж откажется.

— Например, бог, — предположил Элиот. — Который и так уже владеет целым волшебным миром.

— В том и штука, что не владеет. — В голове Квентина разом зажегся свет. — Дни Филлори сочтены, и деваться Эмберу некуда. Ему нужны эти чары, чтобы создать новый мир! Он хочет бросить Филлори и начать все по новой!

Плам отнеслась скептически к его озарению.

— Да вдумайтесь же: все сходится! Он даже и не пытается спасти Филлори! Как крыса, не желающая идти ко дну вместе со своим кораблем.

— Смешанная метафора, — заметил Элиот. — Я понимаю, что Эмбера тебе любить не за что, но ты просто отъявленным трусом его выставляешь.

— Так он и есть трус.

— И потом, мир так нельзя создать, — вставила Плам. — Только что-то маленькое, страну или дом.

— Может, у бога это лучше получилось бы, чем у нас.

Плам задумчиво уставилась в потолок. Птица смотрела на них в полном отчаянии.

— Допустим, что это правда, но как же нам теперь быть? — сказал Элиот. — Очень уж она депрессивная, твоя версия. Еще одно доказательство, что выхода нет.

Да, Квентин, кажется, забежал немного вперед.

— Заклинание все еще у нас, — сказал он.

— Уничтожь его.

— Ну уж нет.

— Возьмем в заложники птицу, — предложил Элиот.

— Ой, да ладно. Плевать Эмберу на нее.

Птица не стала это оспаривать.

— Принудим Эмбера остаться и спасти Филлори. Он там бог, на минуточку. Ублюдок несчастный. Заклинание-то у нас.

— А может, он верно мыслит? — осторожно сказал Элиот. — Отдадим ему заклинание — пусть себе создаст новый мир и нас там поселит.

— Элиот…

— Знаю, но так было бы куда легче. — Элиот устало поднялся на ноги. — Хорошо: будем ругаться с богом. Хотелось бы послушать, как он в этом сознается. Скажет мне это в лицо.

— Я тоже пойду, — заявила Плам.

— Кто-то должен остаться с Элис, — возразил Квентин.

— Кто-то молодой и неопытный, — уточнил Элиот.

— Нет уж, не выйдет. С Синей Злюкой[27] сидеть не стану.

— Может, и Элис с нами пойдет? Глядишь, поможет. Элис! — крикнул Квентин, подойдя к лестнице. — Я поговорю с ней.

— Флаг тебе в руки.

— Есть один план. Дайте мне час, попробую.

— Я тоже могу помочь, — вызвалась птица.

Хорошая реакция и элемент неожиданности сработали в пользу Квентину. Он схватил птицу за горло, поднес к окну и выкинул вон.

Элис лежала на спине с открытыми глазами. Внизу ходили, разговаривали, кричали, но ее это не касалось. Она смотрела в потолок, чувствуя себя мраморной фигурой на собственной надгробной плите. Похороненной в собственном теле. Даже необходимость дышать выводила ее из терпения.

Не станет она потакать телу. Она ничего ему не должна. Постарается как можно меньше зависеть от его ощущений.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93