Александр Прозоров - Потрясатель вселенной

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77

— Урга, я все хочу спросить: а грибы для искусства прорицания вообще обязательны? Может, их просто вином можно заменить, чифиром или опиум попытаться раздобыть. Тут ведь места маковые.

— Коли душа открыта, а воля в готовности, так и без всего возможно научиться. Особливо с ясным желанием.

— Так есть у меня такое желание. В бизнесе такой дар ой как пригодится, — подмигнула девушка Олегу.

— Ты желаешь учиться? — не веря своим ушам, переспросила шаманка.

— Готова, сенсей. Хоть сейчас!

Середин отметил, что сегодня Роксалана еще ни разу не назвала Ургу «малышкой».

— Сейчас? — Шаманка поднялась. — Прости, Тенгизхан. У меня долг пред людьми и Уманмеей.

— Понимаю, — кивнул Олег. — Конечно, иди, тренируйтесь. Это важнее.

Хотя в душе ему стало немножечко, совсем чуть-чуть, обидно.

Черновая полировка заняла два дня, после чего ведун насадил клинок на рукоять из вишневого дерева из запасов здешнего мастера и стал заниматься чистовой полировкой — до зеркального блеска, одновременно окончательно правя кромку. За этим занятием его и застал скромный пожилой китаец в белом долгополом халате безо всяких украшательств, с пышной седой бородой, в которую вплелись тонкие седые усики, и в очень странной шапочке из тонких черных реечек, через которые проглядывала волосяная кичка. Руки его были заправлены в рукава, причем обшлага были так широки, что едва не касались пола.

— Я пришел пожелать тебе здоровья и мудрости, досточтимый Тенгизхан, — вежливо сообщил старик.

— Спасибо на добром слове, любезный. И тебе того же желаю.

И почти сразу сообразил, что Чабык впервые за все время пропустил к нему гостя. Значит, в беседке появился не просто прохожий, а некто достаточно значимый. Середин отложил клинок и поднялся навстречу:

— Проходи, уважаемый, присаживайся к столу, полюбуйся рыбами. Хочешь, я велю заварить чаю?

— Благодарю тебя, Тенгизхан, — вошел в беседку старик, но присаживаться не стал. — Я принес тебе слово императора Срединного Царства, покорителя ста племен и народов, мудрейшего из мудрых, великого Си Цзиня. Дошли до него вести, что желаешь ты заключить с ним союз, дабы замирить бунтующую в провинциях чернь и сражаться супротив ненавистного отступника Ю Суна. Великий император желает похвалить тебя за проявленное в усмирении старание и соглашается на союз бессмертной империи Цзинь и твоего народа. В знак своего расположения он посылает тебе двадцать возов с шелком и пять бочек золота, три тысячи лучших скакунов, а также пятьсот прекрасных юношей и прекрасных девушек для услаждения твоего взора и отдохновения. Если ты велишь пропустить мой караван, все эти дары будут доставлены тебе в целости и сохранности. Великий император велел мне передать, что в провинциях Срединного Царства наступил покой, и теперь ты можешь покинуть его пределы.

— Я благодарен великому императору, — кивнул Олег, — и с большой радостью разогнал негодяев, что устраивали беспорядок на подвластных ему землях. К сожалению, это оказалось связано с некоторыми хлопотами, мешающими быстро вернуться в наши благословенные степи. Но если великий император пришлет мне два… нет, три возка пороха для салютов и фейерверков, а также даст моим подданным и избранным мною купцам разрешение невозбранно торговать на землях Срединного Царства и свободно посещать и покидать его пределы, мои сотни смогут тут же уйти к родным кочевьям, оставив хлопоты их доверенным торговым гостям. Со своей стороны я готов всеми силами оборонять северные пределы западного Китая и даже возьму на содержание порубежные крепости.

Старик пошевелил губами, то ли что-то подсчитывая, то ли размышляя, и склонил голову:

— Мыслю я, досточтимый Тенгизхан, великий император согласится выполнить твою просьбу.

Возвеличилась новая Турецкая Династия Монархов Харазских, или Хивинских, которые завладели большею частию Персии и Бухариею. В сие время там царствовал Магомет II, гордо называясь вторым Александром Великим: Чингисхан имел к нему уважение, искал его дружбы, хотел заключить с ним выгодный для обоих союз: но Магомет велел умертвить послов Могольских…

Тогда Чингисхан прибегнул к суду Неба и меча своего; три ночи молился на горе и торжественно объявил, что Бог в сновидении обещал ему победу устами Епископа Христианского, жившего в земле Игуров. Сие обстоятельство, вымышленное для ободрения суеверных, было весьма счастливо для Христиан: ибо они с того времени пользовались особенным благоволением Хана Могольского. Началась война, ужасная остервенением варварства и гибельная для Магомета, который, имея рать бесчисленную, но видя мужество неприятелей, боялся сразиться с ними в поле и думал единственно о защите городов. Сия часть Верхней Азии, именуемая Великою Бухариею (а прежде Согдианою и Бактриею), издревле славилась не только плодоносными своими долинами, богатыми рудами, красотою лесов и вод, но и просвещением народным, художествами, торговлею, многолюдными городами и цветущею столицею, доныне известною под именем Бохары, где находилось знаменитое училище для юношей Магометанской Веры. Бохара не могла сопротивляться: Чингисхан, приняв городские ключи из рук старейшин, въехал на коне в главную мечеть и, видя там лежащий Алкоран, с презрением бросил его на землю. Столица была обращена в пепел. Самарканд, укрепленный искусством, заключал в стенах своих около ста тысяч ратников и множество слонов, главную опору древних воинств Азии: несмотря на то, граждане прибегнули к великодушию Моголов, которые, взяв с них 200 000 золотых монет, еще не были довольны: умертвили 30 000 пленников и такое же число оковали цепями вечного рабства. Хива, Термет, Балх (где находилось 1200 мечетей и 200 бань для странников) испытали подобную же участь, вместе со многими иными городами, и свирепые воины Чингисхановы опустошили всю землю от моря Аральского так, что она в течение шести следующих веков уже не могла вновь достигнуть своего прежнего цветущего состояния.

Магомет, гонимый из места в место жестоким, неумолимым врагом, уехал на один остров Каспийского моря и там в отчаянии кончил жизнь свою.

Как ни хотелось Олегу побыстрее уйти к родным пенатам, но бросить кочевников в подвешенном состоянии он никак не мог, а потому крутился всю зиму, стараясь превратить степную толпу в некое подобие нового государства. А что за страна, если в ней нет ни единого грамотного человека, если никто не ведает, где и сколько народу обитает, как их зовут, чем владеют? Если тысячный не готов сосчитать припасы, записать для памяти важные поручения, не способен написать другому письма, если…

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77