Оксана Панкеева - О пользе проклятий

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103

Ты что, охренел, оскорбился Кантор. Этого ещё не хватало. С меня достаточно.

Что, боишься опять опозориться, съехидничал голос. И хочется, а боязно. Надо же, неустрашимый Кантор струсил!

Ничего подобного, возмутился Кантор. Но не сейчас же. У меня голова болит.

А может у тебя ещё и месячные, расхохотался голос. Голова у него болит, надо же! Как бы там ни было, ты задолжал девушке четыре оргазма. Если не больше.

Пять, проворчал Кантор. Кто ты вообще такой? Какой-то сексуально озабоченный потусторонний голос ещё будет мне указывать и считать, что я кому задолжал!

Я — это ты, ответил голос. Настоящий ты. А ты — это я, только обиженный, озлобленный и разочарованный.

На этом он успокоился, и Кантор подумал, что у него начинается раздвоение личности, и, наверное, это очень плохо. И что самое противное, все началось ещё до того, как его стукнули по голове. Неужели правда от фанги? Так ведь не сказать, чтобы злоупотреблял…

В-четвёртых, он вспомнил странный сон. Вернее, не сон, а скорее бред, потому что видел он все это пока лежал без сознания после удара по голове. А тогда как раз была пятница.

В этот раз Лабиринт имел вид густого южного леса с незнакомыми деревьями и цветами. Также здесь водились яркие птицы, змеи и насекомые устрашающего вида. А ещё посреди леса стояла хижина, и на пороге сидел его старый знакомый, так настойчиво преследовавший его по пятницам.

— Ну, наконец-то, — сказал он, поднимаясь и кланяясь по своему восточному обычаю. — Я уже думал, ты сюда никогда не попадёшь. Что ж ты так плохо помнишь сны?

— Я бы давно рехнулся, если бы хорошо их помнил, — проворчал Кантор, присаживаясь на траву.

— Тебе так часто снятся кошмары? — уточнил мистик, внимательно его изучая. — Так ведь их ты все равно помнишь.

— Не всегда, — возразил Кантор, тоже разглядывая собеседника. Он выглядел так же, как обычно — молодой, большеглазый, худощавый, только не в нормальной одежде, а в какой-то скудной набедренной повязке. — А где я сейчас?

— Сам знаешь. Ты здесь бываешь часто. Вернее, не совсем здесь, но поблизости. Когда спишь.

— А сейчас я что делаю?

— Сейчас ты лежишь без сознания. Не бойся, ничего страшного, поправишься. Просто тебя хорошенько ударили по голове. Когда ты очнёшься, ты ничего не будешь помнить. А когда к тебе вернётся память, вспомнишь и меня. И расскажешь, наконец, Шеллару, что такое марайя, а то ведь и сам изведётся, и окружающих замучит.

— А как я его увижу?

— Не обязательно лично. Передай кому-нибудь. Элмару, Жаку, или своей девушке. Всё равно. Они передадут. Только запомни как следует хоть на этот раз. Марайя — это методика создания фантомов и маскировки путём замены своего изображения иллюзорным изображением окружающей среды. Повтори.

Кантор послушно повторил три раза, запомнил, после чего не удержался и спросил:

— А зачем ты мне снился? И что ты тут делаешь?

— Давай по порядку, — улыбнулся Шанкар. — Сначала, что я тут делаю. Я тут зацепился, когда возвращался после общения с одним недоумковатым некромантом, о котором ты знаешь не хуже меня. Из чистого любопытства остался, интересно было посмотреть, что из всего этого выйдет. Да и надоело мне там, где я был. Скучно, противно, да ещё и больно бывает… Все равно мне скоро на новое перерождение, вернуться всегда успею. Мне там недолго осталось. Вот я тут и сижу. А зачем я тебе снился… Просто хотел, чтобы ты передал Шеллару, что такое марайя. Может, он всё-таки придумает, как извести этого дракона. У меня к нему должок имеется, если ты знаешь.

— К королю? — не понял Кантор.

— К дракону. Он ведь меня убил, этот подлец, и я на него до сих пор за это обижен. Ты разве не знал?

— Не знал. Я слышал, что соратники Элмара погибли, но не знал точно, как. Этель тоже?..

— Нет, Этель как раз не пострадала совсем, живёт себе в своей башне, что-то исследует.

— И почему бы тебе было ей не присниться?

— Потому, что классические маги не попадают сюда. Странное место, я о таком не слышал, а таких вещей, о которых я не слышал, крайне мало в природе. Ты откуда о нём знаешь?

— О Лабиринте? Мне отец рассказал.

— Ах, вот оно что… Да, загадочный он был человек, твой отец…

— А ты не знаешь, куда он делся?

— Что я, по-твоему, бог?

— Нет, я просто подумал, что мёртвые знают намного больше, чем живые, и…

— Ну что ты, мы знаем столько же, сколько и при жизни.

— А откуда же ты знаешь, что сейчас творится в мире живых?

— Так ведь я знаю только то, что произошло после моей смерти. А твой отец пропал уже давно. Ещё что-то спросишь? Живые обожают задавать вопросы, я сам таким был.

— А скажи, — тут же спросил Кантор, — что там, после смерти? Там действительно что-то есть?

— Это у кого как, — пожал плечами Шанкар. — У меня есть. Я проведу положенный мне срок в царстве мёртвых и потом смогу родиться снова. В других учениях все происходит иначе.

— И ты снова будешь мистиком?

— А вот это я не знаю. Вряд ли мне стоит рассчитывать вообще родиться человеком. В последней жизни я здорово отяготил свою карму убийствами, пока болтался по свету с Элмаром… А если ты хочешь узнать, что будет лично с тобой, когда ты умрёшь, то этого тебе никто не скажет. Сам узнаешь.

— А будущее ты можешь видеть?

— Иногда. Но я тебе ничего не скажу.

— Скажи хоть, что с Ольгой случилось? Почему её выносили на носилках?

— Вот придёшь в себя, сам узнаешь.

— А что с ней будет?

— Это от тебя зависит.

— От меня? А что я должен делать? И что с этим проклятием недоделанным? Ты знаешь?

— Как ты любишь задавать по много вопросов сразу! Ничем оно никому не грозит, это проклятие, ты правильно понял. Просто… как бы тебе сказать… ей можно встречаться и выходить замуж за кого угодно, но с человеком, с которым она связана, ей будет лучше всего.

— Может, мне стоит на ней жениться? Или что?

— Не надо. Пока. А потом сами разберётесь. В первую очередь сам разберись в себе. Договорись как-то со своим внутренним голосом, который тебя так раздражает.

— А он что, теперь навсегда останется? — испугался Кантор. — Я что, с ума сошёл, или что это значит?

— Нет, — засмеялся мистик. — Это означает, что ты становишься собой. А теперь тебе пора идти.

Кантор и сам почувствовал, что ему пора идти, и даже точно понял в какую сторону.

— Ты меня не проводишь? — спросил он, поднимаясь.

— Нет, — покачал головой Шанкар. — Мне нельзя в ту сторону. Иди.

И в-пятых, вспомнив этот разговор, Кантор подумал, что он полный болван. Спрашивал, что попало, а о том, что пять лет не давало ему покоя, так и не спросил. Что теперь, опять попытаться придавить Амарго? Как же, придавишь его теперь. Особенно, когда будешь получать по первое число за наркотики. Смотри, как бы самого не придавили.

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103