Денис Юрин - Самый сердитый гном

Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 159

Появление девушки и гнома на какое-то время отвлекло вампиров от беседы. Сотня хищных глаз мгновенно пробежалась по вжавшимся в стену телам, оценивая сочность и питательность пока запретных блюд. На Пархавиэля нашлось мало желающих, а вот шея Флейты пользовалась успехом, на нее вожделенно глазели почти все.

– Пойдем-ка отсюда, – пролепетала девушка, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, – не по себе мне здесь как-то!

– Мортас здесь ждать сказал, – тихо произнес Пархавиэль, который тоже был не в восторге от радушного окружения и от игривых подмигиваний некоторых вампиров Флейте.

Зингершульцо чувствовал себя не только неловко, но и глупо. Впервые в жизни он вошел в корчму и, как смущенная девица, мялся у входа, не решаясь пройти и заняться поисками свободного места. Но в конце концов гном поборол свой страх и стал осторожно пробираться к угловому столу, где виднелся незанятый кусок скамьи. Флейта поспешила за ним, хотя более охотно направилась бы в противоположном направлении. В холле гостиницы было всего трое вампиров – почти безопасное место.

Пока парочка осторожно пробиралась сквозь ряды столов и скамей, боясь задеть кого-нибудь ненароком и спровоцировать тем самым нападение, сидевшие за намеченным столом кровососы поняли, что является целью деликатных и осторожных маневров презренной дичи. Не желая терпеть поблизости присутствие смертных, пятеро молодых вампиров дружно сняли с себя и скинули на свободное место плащи и шляпы.

Пархавиэль замер в нерешительности, он опять умудрился попасть в весьма затруднительное положение: вежливо попросить убрать одежду значило надерзить и нарваться на очень большие неприятности, отступить обратно к дверям – показать свою слабость, то есть обречь себя на издевательства всего зала и в конце концов на те же самые неприятности. Колебания продлились всего несколько секунд, гном не нашел решения, оно само посетило его и толкнуло на отчаянный шаг. Большую часть жизни проведя в борьбе с хищниками, Зингершульцо хорошо усвоил прописную истину: „Звери ценят лишь силу, слабый обречен!“ Остановив уже немного отступившую назад Флейту, Пархавиэль грозно шмыгнул носом и уверенным шагом направился к столу.

Компания вампиров встретила гнома и девушку ехидными ухмылками, но предчувствия грядущей потехи не оправдались. Пархавиэль не стал заискивающе просить, как ожидалось, не вступал в дебаты и пререкания, гном даже не стал тратить времени на то, чтобы скинуть вещи со скамьи. Молниеносным движением рук он выхватил из-за спины секиру и резко, с размаху вонзил острое лезвие точно в центр стола. Жалобный треск древесины и возгласы возмущения пронеслись по всему залу. Пятеро вампиров испуганно шарахнулись в стороны от разрубленного напополам стола. „Свист ветра“ грозно рассек воздух во второй раз и замер над головой гнома, ожидая встречи со смельчаком, который решился бы испробовать его остроту на своей шее.

– Назад, все назад! – заглушил недовольные крики и угрожающее шипение повскакавших с мест кровососов уже слышанный гномом однажды женский голос. – Назад я сказала, это приказ!

В толпе незнакомых лиц, если, конечно, можно назвать лицами оскаленные морды разозленных вампиров, промелькнули знакомые гному черты, это была та самая вампирша, что завела его ночью в трущобы и бросила раненого на произвол судьбы. Каталина даже не кивнула Пархавиэлю, она суетилась между рычащими тварями и сдерживала их гнев, направленный на голову, точнее, на шею, нахального гнома. Внезапно откуда-то из толпы вынырнул обнаженный по пояс Тальберт. Он с силой толкнул растерявшуюся Флейту к окну и, выхватив меч с кинжалом, занял позицию чуть позади застывшего на месте Пархавиэля. Обычно удары двуручной секиры широки и размашисты, встать на одной линии с гномом означало или мешать его замаху, или подставляться под удар. Положение же немного сзади было при данных обстоятельствах самым выгодным.

Шипение начало стихать, Форквут удалось призвать слуг Самбины к порядку, хотя это стоило ей много сил, не говоря уже об изрядно подсаженных голосовых связках. – А вы что застряли?! – прохрипела Каталина, повернувшись лицом к возмутителям спокойствия. – Тальберт, веди их наверх, живо!

Полковник тут же кивнул, убрал оружие и, подхватив на руки оцепеневшую от испуга Флейту, стал протискиваться сквозь успокаивающуюся толпу к выходу. Зингершульцо засеменил вслед за людьми, однако не выпускал секиру из рук и ни на секунду не забывал про корченье страшных рож.

Флейта очнулась только на лестнице, девушку начало трясти, и ей вдруг стало стыдно за свое замешательство и испуг.

– Я… я виновата… их так много… так неожиданно… все сразу… – лепетала девушка, чуть не плача и заискивающе смотря в глаза полковнику.

– Не волнуйся, девочка. – Тальберт опустил на пол разбойницу и по-отечески похлопал ее по плечу. – Я сам чуть не помер, когда это стадо увидел!

– Вот видишь, Самбина, одного приказа оказалось недостаточно, чтобы удержать твоих слуг от нападения на людей. Бой есть бой, всякое может случиться, да и с природой не поспоришь! Практика войн показывает, что смешанные отряды не только допустимы, но и эффективны, однако не следует забывать, что людей, гномов и эльфов разделяют только расовые противоречия, вампиры же смотрят на иные существа как на пищу, поэтому их стоит держать отдельно. – Голос Мортаса был абсолютно спокоен, а рассуждения логичны.

В маленькой комнатке Мартина проходил военный совет, на котором Тальберт, Форквут, Флейта и Зингершульцо были всего лишь слушателями. Вопросы стратегии и тактики предстоящих действий решали Мортас, Мартин и Самбина, которая на этот раз была даже в одежде. Оказывается, столкновение Зингершульцо с вампирами в обеденном зале было подстроено специально. Мортас пытался доказать оппонентам свою точку зрения и устроил маленький жестокий эксперимент. Когда Пархавиэль понял великий замысел доморощенного стратега, глубокая потребность души огреть юношу каким-нибудь тяжелым предметом чуть не подавила здравый смысл гнома и не привела к очередной и крайне нежелательной в свете грядущих событий потасовке. Бурные возмущения Флейты пресек на корню Тальберт, наконец-то встретившийся со своей подопечной и теперь проявлявший о ней двойную заботу. Люди с графиней спорили, а Пархавиэль молча сидел в дальнем углу и размышлял о своем, о гномьем. Цель похода была ясна: напасть на мастерскую и отнять артефакт, попутно подавляя все возникающие очаги сопротивления. Остальное его не касалось, он превратился в бездушного, не желавшего думать наемника, расплачивающегося меткими ударами топора за оказанную услугу, в грубую физическую силу, которой нет дела до высоких материй стратегического, тактического и прочего планирования. Кроме того, Зингершульцо был твердо убежден, что все равно реальные события будут развиваться совершенно не так, как сейчас пытались предположить его соратники.

Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 159