Майкл Муркок - Загадка Рунного Посоха: Черный Камень. Амулет безумного бога. Меч зари. Загадка рунного посоха.

Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162

Калан положил бледную старческую руку, на которой проступали похожие на змей вены, на плечо Мелиадуса и показал на стоящую поблизости неработающую машину.

— Помните эту машину ментальности? Мы использовали ее для проверки разума Хокмуна?

— Да, — буркнул Мелиадус. — Именно она и заставила нас поверить, что он благонадежен.

— Мы исходили из известного нам, не учитывая факторы, которых не могли предвидеть, — отозвался Калан, защищая себя и свою машину. — Но я не потому упомянул о своем маленьком изобретении. Сегодня утром меня попросили использовать ее.

— Кто?

— Сам Король-Император. Он вызвал меня в Тронный Зал и сообщил, что желает проверить одного из придворных.

— Кого?

— А как по-вашему, милорд, кого?

— Меня?! — возмутился Мелиадус.

— Именно. Я думаю, что он сомневается в вашей преданности, милорд барон.

— Как по-вашему, насколько сильно?

— Не очень сильно. Похоже, на уме у Гуона было только одно — что вы, быть может, чересчур сосредоточиваетесь на своих личных замыслах и недостаточно внимания уделяете интересам престола. Я думаю, он скорее всего хотел бы знать, насколько сильна ваша личная преданность и не оставили ли вы свои личные помыслы…

— Ты намерен подчиниться его приказу, Калан?

— Ты предлагаешь мне игнорировать приказ? — пожал плечами Калан.

— Нет. Но что же нам делать?

— Мне, конечно, придется поместить тебя в машину ментальности, но я полагаю, что сумею получить результаты, соответствующие по большей части нашим интересам. — Калан засмеялся тихо звучащим смехом из-под маски. — Начнем, Мелиадус?

Мелиадус с неприязнью взглянул на машину. В верхней ее части на системе подвесок, напоминающих эшафот, висел огромный колокол.

Калан включил рубильник и сделал рукой жест сожаления.

— Раньше мы держали машину в ее собственном зале, но пространства в последнее время стало не хватать. Это-то и есть одна из основных моих жалоб. От нас требуют столь многого, а дают так мало пространства для наших опытов.

Из машины послышался звук, похожий на дыхание какого-то гигантского зверя. Калан тихо засмеялся и сделал служителям в змеиных масках знак, чтобы они подошли и помогли ему в работе с машиной.

— Будь добр, Мелиадус, встань под колокол, мы тотчас же опустим его.

Мелиадус неохотно занял место под колоколом, и тот начал опускаться, пока полностью не закрыл его. Мягкие, похожие на плоть стенки корчились, заключая в себя его тело. Затем Мелиадус ощутил, что в его череп всадили раскаленную иглу и что она проникает в мозг глубже и глубже. Он попробовал было закричать, но голос его не слушался. Начались видения-галлюцинации и воспоминания о прошедшей жизни, главным образом о битвах и кровопролитиях. Перед его глазами часто вставало ненавистное лицо Дориана Хокмуна, искаженное в миллионе страшных обликов, а также прекрасное лицо женщины, которую он желал более всех других женщин — Ийссельды Брасс. Постепенно прошла вечность — его жизнь, — пока он не вспомнил все, что с ним происходило. Все, о чем он когда-либо думал или мечтал, но не последовательно, а в порядке возрастания важности. И надо всем довлела страсть к Ийссельде, его ненависть к Хокмуну и его замыслы о свержении власти Гуона.

Колокол поднялся, и Мелиадус снова увидел маску Калана. По какой-то неизвестной причине Мелиадус ощущал себя психически очистившимся и испытывал подъем духа.

— Ну, Калан, что ты обнаружил?

— На данном этапе ничего такого, чего бы я не знал. Для получения полных результатов потребуется час-другой. — Он хихикнул. — Император здорово бы позабавился, если бы их увидел.

— Надеюсь, он их не увидит.

— Он увидит, Мелиадус, что твоя ненависть к Хокмуну становится меньше и что твоя любовь к Императору постоянна и глубока. Разве не говорят, что любовь и ненависть идут рука об руку? Так что твоя ненависть к Гуону превратится в любовь при небольшом вмешательстве с моей стороны, конечно.

— Хорошо. Давай теперь обсудим остальное в моем плане. Во-первых, мы должны найти способ вернуть Замок Брасс в это измерение или же найти путь туда. Во-вторых, мы должны суметь вдохнуть жизнь в Черный Камень, что находится посреди лба Хокмуна, и таким образом добиться, чтобы он вновь оказался в нашей власти. И наконец, мы должны изобрести оружие и все прочее, что дало бы нам возможность победить Гуона.

— Конечно, — согласился Калан. — Уже есть новые металлы, новые методы, изобретенные мною для создания кораблей…

— Кораблей, на каких отплыл Тротт?

— Да. Эти двигатели гонят суда быстрей и дальше, чем все устройства, изобретенные раньше. Пока что корабли Тротта — единственные, оснащенные ими. Тротт должен вскоре прислать нам сообщение.

— Куда он отправился?

— Я не уверен, что знаю точно, но на приличное расстояние, по меньшей мере в несколько тысяч миль. Вероятно, в Азиакоммуниста…

— Это кажется вероятным, — согласился Мелиадус. — И все же давай забудем о Тротте и обсудим детали нашего плана. Тарагорм тоже работает над устройством, которое должно помочь нам добраться до Замка Брасс.

— Наверное, будет лучше всего, если Тарагорм сосредоточится на этой линии исследования, поскольку это его специальность, а я постараюсь активизировать Черный Камень, — предложил Калан.

— Наверное, — задумчиво произнес Мелиадус. — Сначала, вероятно, я посоветуюсь со своим братом по браку. Я покидаю тебя, но скоро вернусь.

С этими словами Мелиадус призвал своих рабынь с носилками. Он махнул на прощание Калану и приказал девушкам нести его во дворец.

В странном Дворце Тарагорма, выстроенном в форме гигантских часов, воздух был заполнен лязганьем, жужжанием и тиканьем маятников и маятничков. Тарагорм в своей огромной маске-часах, показывающих время столь же точно, как и прочие часы во Дворце, взял Мелиадуса за руку и провел его через Зал Маятника туда, где невысоко над головой Мелиадуса громадная медная чаша, выполненная в форме пылающего солнца, бросала свои пятьдесят тонн веса взад и вперед через зал.

— Ну, брат, — обратился Мелиадус к Тарагорму, продолжая идти. — Ты отправил мне сообщение, которое я, по твоему мнению, рад был бы услышать, но оно лишь уведомило меня, что я должен повидаться с тобой.

— Да, я считаю, что лучше всего будет передать тебе его лично. Идем. — Тарагорм провел Мелиадуса через короткий коридор в небольшое помещение, где стояли лишь одни древние часы. Он закрыл за ними дверь, и наступила относительная тишина. Тарагорм показал на часы. — Это, наверное, старейшие часы в мире, брат. Их называют «дедушкой» и они были сделаны Томасом Томпсоном.

Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162