Сергей Степаненко - Сила Разрушителя

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 118

Она развела большой и указательный палец сантиметров на пять.

— Так. Или чуть меньше.

Я скрутил крышку с походной фляги, потом сжал кулак и резанул запястье ножом Дрона. Темная кровь тоненькой струйкой потекла в подставленный сосуд. Девчонка напряженно ждала, тонкие ноздри нервно подрагивали.

Когда крышечка наполнилась, я зажал рану пальцами.

— Пей. Будет мало — повторим…

Повторять пришлось четыре раза, и после этого она не выглядела насытившейся, но все же отказалась от очередной порции.

— Мне хватит. А ты, если отдашь больше, можешь ослабнуть, — пояснила она и коснулась ладошкой моего порезанного запястья. — Давай перевяжу.

— Умеешь? — удивился я.

— Конечно. Это вроде упражнения по самодисциплине. Ну и… нужно заботиться о тех, кого приручили.

— Хочешь сказать, вы питаетесь именно так?!

— Приходится, — вздохнула она, ловко бинтуя рану полосками футболки, которые отрезала при помощи своих длинных когтей, — кровь отщепенцев непригодна в пищу, а есть-то каждый день хочется…

— То есть люди для вас — просто еда? Как скот?! — ужаснулся я.

— Хайверг! — с осуждением произнесла она. — Не суди о том, чего не знаешь. Люди — наши братья. Мы берем кровь, но даем защиту. От эррхаргов, от речных демонов… мы лечим их, заботимся.

— Но они — не ровня ташшарам, так? — уточнил я жестко.

— Люди — другие. Их время — день, наше — ночь. Между нами существует договоренность — Кодекс Соники, и… — Она беспомощно развела руками. — Разве у вас не так?

Я отрицательно качнул головой:

— В нашем мире есть лишь одна раса — люди. Все остальные — лишь легенда.

— Как странно, — проронила она, отходя к окну; отдернула штору. На стремительно темнеющем небе загорались первые звезды.

— Никого нет. Ни стражи, ни охотников. Что здесь произошло, Роман? Куда все делись?

Ее фигурка на фоне лилового неба казалась хрупкой и беззащитной. Я подошел и обнял ее за плечи.

— Это совсем не тот мир, который ты знала, принцесса, — сказал мягко, — ташшары больше не правители.

— Значит, проклятие все же осуществилось, — проронила она. — Хайверги, будь они прокляты!

Амелия поудобнее оперлась об меня спиной и заговорила, рассказывая историю своей жизни, народа, мира. Мира, который был совсем другим до прихода моей алчной родни.

Краем сознания мелькнула мысль об отце. Я здесь уже так долго! Как он мог не заметить моего отсутствия? Или слишком занят, отбиваясь от очередных врагов?

Я знал, что нужно поторопиться, что ему, возможно, именно сейчас нужна моя помощь. Но стоял и слушал рассказ доверчиво прижавшейся ко мне девчонки, отлично понимая, что не посмею ее ни поторопить, ни перебить…

В мире Амелии мирно сосуществовали несколько рас, хотя основных было две: ташшары и люди. И пусть человеческая кровь была необходима кровососам, чтобы выжить, вражды не было. Их отношения регулировались Кодексом Соники, и нарушителей ждала смерть. Из рассказанного Амелией я понял, что свод законов был весьма толковым. Не то что наши земные «конституции». А главное, действовал безотказно: если преступника по каким-то причинам не настигало возмездие, суд вершила кровавая владычица Соника.

Жители Амешта не владели магией в том виде, как отец и ему подобные. Их колдовство было скорее ритуальным, направлено на защиту от непогоды и безумного света полной луны. Но однажды пришли Хайверги.

Никто не знал, откуда они взялись, никто поначалу не обратил внимания на небольшую группу чужаков, поселившихся в краю Заснеженных скал. Чужаки обладали силой, недоступной коренным жителям Амешта, но поначалу не афишировали этого.

Верховные правители ташшаров приняли их как друзей — и просчитались.

Через несколько лет после их появления началось что-то странное и пугающее. Ночные охотники, чьей основной задачей было карать нарушителей Кодекса, вдруг стали нападать на людей. Если честно, эта братия никогда не отличалась особой дисциплиной, да и шли в охотники лишь те, кто не мог совладать с инстинктом хищника. Но их задачей было наказывать преступников, выпивая досуха, а не плодить отщепенцев.

После нападений сами охотники ничего не помнили и, что самое странное, их не настигало возмездие Соники! Отщепенцы, которых они плодили, успевали вырезать целые деревни, прежде чем их отлавливали и уничтожали.

Тогда-то и объявились Хайверги, защитники рода человеческого. Именно от них пошли слухи, что ташшары — кровожадные чудовища, которые угрожают всему Амешту. Люди поверили, что созданы Мастером, а посему являются венцом творения и главенствующей расой… Часть из них поверила, если честно. Оставались и другие, верные давней дружбе и долгу. По крайней мере, в исконных землях иглоносцев было относительно спокойно.

К моменту когда в семье Вальхидаата должен был родиться наследник, Хайверги уже достаточно укрепились в Амеште, заручившись поддержкой эррхаргов, исконных врагов.

Видя, что колдуны слишком сильны, и желая не допустить дальнейшего кровопролития, отец Амелии предложил чужакам разделить сферы влияния: в конце концов, мир огромен, места хватит всем. Но ведьма Кадарга, верховная в своем роду, не захотела договариваться. Она объявила, что на ее стороне сила самого Хаоса и власть ташшаров закончится со смертью не рожденного на тот момент наследника. Ее проклятие было страшным и потрясло всех, кто его слышал.

Амелия так и не узнала, как оно звучало на самом деле. Отец сам не говорил и другим запретил трепать языками. Принцесса знала, что ее мать отдала жизнь, пытаясь избавить дитя от ужасной участи, но добилась лишь смягчения приговора: не смерть, а сон. Сон, избавить от которого мог лишь сын Хайвергов, не ведающий, что творит.

Шли годы, ничего не происходило, и слова Кадарги стали казаться чем-то нереальным, пустой угрозой…

Однажды, проснувшись на закате, Амелия обнаружила в своей комнате черную птицу. Девушка попыталась выгнать ее, но та вдруг набросилась на юную принцессу и поранила ей руку.

— Птица, — повторила Амелия, — наверное, она и была моим проклятием?

Она слегка повернула голову и посмотрела мне в глаза. К тому моменту мы уже давно сидели на подоконнике, девчонка доверчиво прижималась ко мне теплым плечом, а я по-свойски обнимал ее за талию.

— Очень может быть, — согласился я. — Выходит, я и есть тот самый несознательный Хайверг.

— Первый добрый Хайверг? — доверчиво улыбнулась она.

Я замер. Странное щекочущее чувство родилось в горле. Захотелось покрепче прижать к себе эту чудную девчонку, погладить по голове, защитить, успокоить… Мои пальцы скользнули по ее бледной щеке, убрали за ухо смоляную прядь.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 118