Дин Кунц - Город (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107

– Как бы не так.

– Правда, предпочитаю.

Возможно, он знал, как дедушка Тедди модернизировал «Стейнвей», но, если не знал, мне хотелось, чтобы какое-то время он этих изменений не видел.

– Давай посидим на крыльце, – предложил я.

Этот июльский день выдался таким жарким и влажным, что не летали птицы и не жужжали пчелы. Казалось, слышно, как скворчит жарящаяся земля.

– Как ты? – спросил я.

– Лучше.

– А твои предки?

– И что, мои предки?

– Просто спросил.

– Старик все время говорит о повышении. Кем ты становишься, уйдя из бригадиров токарей? Королем токарей?

– А мать?

– Она теперь курит в постели. Наверное, скоро я сгорю во сне. Меня это не тревожит.

– Не надо так говорить.

– Ладно, не буду.

– Если будешь, ты мне здесь такой не нужен.

– Тогда вышвырни меня со своего участка.

– Может, я так и поступлю.

– Ты видишь тот микроавтобус, припаркованный рядом с домом Яблонски? – спросил он через какое-то время. – Знаешь, что это?

– «Форд».

– Мама и дедушка не говорили тебе, что это?

– Я и без них знаю, что это «Форд».

– Это полицейская охрана.

– И кого они охраняют?

– Твой дом. На случай, если появится твой старик или все эти безумцы, с которыми он трется.

– С чего ты это взял?

– В тот день, когда я приходил в больницу, до того, как твоя мама заметила меня в коридоре, она разговаривала с копом, и я подслушал его слова. Микроавтобус здесь с тех самых пор.

Лобовое стекло тонировали. Так что я не видел, кто сидел в кабине.

– Почему они не сказали мне? – спросил я.

– Вероятно, не хотели тебя пугать. Меня не волнует, испугаю я тебя или нет.

– Теперь меня испугать не так-то легко.

– Поэтому меня это и не волнует.

Возможно, мама догадалась, что пока я не хочу показывать Малколму модернизированный кабинетный рояль. Она принесла на крыльцо сумку-холодильник с четырьмя бутылками колы и тарелку печенья.

Какое-то время мы сидели, наблюдая, но из микроавтобуса никто не вышел.

– Не могут они оборудовать там туалет, – прокомментировал Малколм.

– Может, у них катетеры, как в больнице.

– Копы не такие продвинутые.

– Может, и такие, если приехали из Манзанара.

– Что такое Манзанар?

Я пересказал все, что почерпнул из библиотечной книги.

– Иногда я думаю, что это хорошо, быть белым, – изрек он.

– Иногда?

– Большую часть времени я бы предпочел быть самоанцем. Ты понимаешь, с Самоа.

– Почему?

– Эти парни обычно ростом в шесть футов и четыре дюйма, весят триста фунтов, но двигаются так плавно, словно в прошлой жизни были танцорами. Я хочу быть огромным, сильным, но при этом грациозным.

– Может, в следующей жизни ты станешь клейдесдалем[54]. В любом случае, самоанцы выглядят для меня белыми.

– Для тебя все выглядят белыми. И что, по-твоему, эти копы в микроавтобусе говорят про нас?

– Что за пара выродков.

– Я верю, что ты экстрасенс.

Мы посидели еще какое-то время, а потом Малколм засобирался домой.

– Не приходи до понедельника, а там прихвати с собой топор.

– Почему до понедельника?

– Выходные я проведу за роялем, набирая форму.

– Прихватить саксофон, да?

– Прихвати топор.

– Если нужна картошка, то говорить надо кар-тошка.

– Вали отсюда.

Он спустился по пандусу, сделал шаг по дорожке к тротуару, обернулся.

– Чел, я рад, что ты вернулся.

– Я еще не вернулся, – ответил я, – но вернусь.

Потом я посидел на крыльце в одиночестве. Через час из-за угла в западном конце квартала выехал микроавтобус и припарковался позади «Форда», стоявшего перед домом Яблонски. Автомобили ничем не отличались один от другого. Через минуту-две первый микроавтобус уехал. На дежурство заступила очередная смена.

Может, таков закон природы: твоя жизнь может падать вниз до какого-то предела, а потом начинается подъем. В качестве примера могу привести себя. Я не умер при взрыве, только потерял подвижность ног, и это стало моей нижней точкой падения. Подъем начался – и для меня, и для моей семьи, – когда выяснилось, что я могу самостоятельно справлять малую нужду, то есть писать, как писал всю жизнь, только теперь сидя. Вот и в ту пятницу пришли хорошие новости.

Маме позвонил агент, который раньше особо не хотел заниматься ее делами, а тут предложил прослушивание в «Бриллиантовой пыли». Речь шла об одном из самых шикарных ночных клубов города, и мама предположила, что ее приглашают на два вечера в неделю, понедельник и вторник, когда посетителей меньше всего. Агент ответил, что нет, речь идет о пяти вечерах в неделю, место ведущей солистки, в сопровождении оркестра из четырнадцати человек. Клуб сменил хозяина, и теперь они хотели выглядеть еще шикарнее.

– Они хотят отойти от шаблона, и я уверен, что у тебя получится. Они хотят услышать «Обнимая тебя», «Скрип-скрип-скрип», «Трубач буги-вуги»[55].

В тот вечер, за обедом, маму вдруг осенило. Она положила вилку, лицо ее помрачнело.

– О нет. А вдруг все это из-за Тилтона?

Дедушка оторвался от лазаньи с курицей, которую привезла с собой миссис Лоренцо.

– Тилтон-то тут при чем?

– Отвратительный тип, – миссис Лоренцо покачала головой.

– Эти взрывы получили национальную известность, – ответила моя мама. – Он в бегах. Может, мне предложили эту работу, потому что я – бывшая жена преступника. Может, они рассчитывают, что найдется множество идиотов, которые думают, что я – Бонни своего Клайда.

– Ненавижу этот фильм, – вставила миссис Лоренцо, – за исключением Джина Хэкмена.

– «Бриллиантовая пыль» не нуждается в дешевой рекламе, – твердо заявил дедушка. – К своей музыке они относятся серьезно. И потом, вполне возможно, что ты все-таки нужна им на понедельник и вторник.

– Возможно, – но в голосе мамы слышались сомнения. – И как в таком месте вообще узнали обо мне?

Дедушка раздраженно вскинул руки.

– Они увидели тебя в «Слинкис» или где-то еще и поняли, что по уровню ты гораздо выше. Не следует забывать про ангела-хранителя.

В субботу она поехала на прослушивание, ожидая, что ей будет аккомпанировать один пианист, но ее ждал весь оркестр: музыкантов попросили прийти раньше. Управляющий, Джонсон Оливер, очевидно, не считавший, что путь на работу в клубе лежит через его постель, дал ей аранжировки трех песен, которые предстояло исполнить, и предложил, не спеша, ознакомиться с ними в тихом уголке. «Разберитесь с нашим подходом к музыке, а потом парни подстроятся под вас».

Она запела, они подстроились, и, по ее мнению, никогда она не пела так хорошо. К тому времени, когда она добралась до «Трубача», по меньшей мере, двенадцать человек высыпали из кухни, чтобы послушать. Когда закончила, разразились восторженными криками, аплодировали даже музыканты.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107