Стажер Зеркального сыска - Юлия Борисовна Гладкая

Митя замотал головой и, смущаясь, спросил:

– А раз вы не против прогресса, можно я для департамента паровое авто приобрету? Быстрее полицейских будем на место прибывать.

Игнат Исаакович как-то тоскливо взглянул на стажера, затем потер переносицу, надел пенсне и молча шагнул сквозь Зеркальную гладь.

Часть 2

Кошачья колыбелька

– Что скажете, коллега? – Игнат Исаакович поплотнее забил короткую черную трубку с мундштуком из слоновой кости, чиркнул спичкой, и к небу потянулись белые колечки ароматного дыма.

Он обошел кругом, разглядывая железного детину, завалившегося на бок посреди мостовой. Железные лапищи, которые, по мнению жителей, портили кладку, неуклюже задрались к небу. Мощное же тело, с седлом и нелепой головенкой, украшенной двумя фонарями, как раз и придавило своего отца-создателя. Чем-то машина напоминала страуса, разве что без длинной шеи. Таких чудищ исправно выпускали на нескольких фабриках Императорской России. Более других пользовались спросом изделия братьев Айзенковых и фабриканта Толстого. Они даже продажи с Европой наладили. И грохотали теперь по мостовым Лондона да Парижа железные монстры, сверкающие бляхами российского производителя. Однако ж Семена чужие ходоки не устраивали, вот и создал своего, особенного.

Вот из-под этого кадавра, собранного из различных поршней да шестеренок, сейчас окрасившихся в неприятный багряный цвет, и торчала половина погибшего. Изумленный взгляд голубых глаз уже затянула поволока смерти. Из уголка рта стекала алой ниточкой кровь. Крепкие руки что есть сил вцепились в край седла. Далее же виднелась лишь бурая лужа.

Митя нервно сглотнул и отвел глаза: вид наполовину раздавленного механика Семена отнюдь не восторгал. Митя вспомнил, как еще недавно он учился себе в Горном. Был не лучшим студентом, но на хорошем счету у деканата ходил.

Надо же было чтоб на ежегодной проверке у него выявили способности. «Скажите спасибо, что в центр не сослали, а здесь к делу пристроили», – заметил тогда нынешний начальник, показывая юному дарованию рабочее место. И Митя сказал, а что оставалось? Вот только вся эта полицейская канитель никогда не прельщала его. Не туманил разум образ храбрых детективов и отважных вояк. Да и в целом в сыскное дело он не верил, а мать верила, так и померла с верой в магов и с разбитым сердцем. За ней и отец ушел, тоже все дочку искал, даже в Питере пороги обил, а как возвращался – так замерз в дороге, да и весь сказ.

– Митя, вы опять витаете в облаках, – привлек его внимание маг. – Что скажете по поводу погибшего?

– А что тут скажешь? – Митя потер рукой вспотевшую шею. – Доизобретался Семка, погиб под своим же детищем.

– Да, механизм, конечно, занятный, – кивнул Игнат Исаакович, – да только вот так, на безлюдной улице, сверзиться с ходока и лежать, ожидая, когда вас раздавят… Нет, откровенная ерунда. Давайте-ка, Митя, не тушуйтесь, возьмите у погибшего показания, а я пока осмотрюсь.

С этими словами старший Зеркальный маг направился к витрине бакалейной лавки. Несколько пассов, и вот уже Игнат Исаакович исчезает в подернутом рябью стекле, раз – и там.

Митя вздохнул. Собирать показания у трупов он не любил. Делов, конечно, на копейку, и тем не менее брезговал. Но делать нечего. Начать решил с самого неприятного. Приподняв полы поношенного пальто, дабы не изгваздать в грязи и крови, Митя опустился рядом с телом.

Достав из кармана ланцет, обернутый чистой салфеткой, и коробочку, напоминавшую табакерку, он сосредоточился. Не зря говорят, глаза – зеркало души, а ты поди извлеки это зеркало. Закусив от усердия губу, Митя большим и указательным пальцами оттянул веко, а затем осторожно, чтобы не повредить улику, ввел ланцет в орбиту. Добавил магии, сосредоточился. Раздался неприятный чавкающий звук, и глазное яблоко перекочевало с лица Семена в приготовленную коробочку. Митя утер салфеточкой лоб, затем протер ланцет и, завернув его, убрал в карман суконного жилета. На смену ему появилось круглое зеркальце, какие носят с собой красотки. Митя приложил отражающий кружок к приоткрытому рту усопшего и сконцентрировался, посылая импульс, связывающий настоящее и прошлое.

Все же не зря Игнат Исаакович добрых две недели держал его в морге, заставляя тренироваться на всех мертвецах, поступавших в холодную. Сила потекла легко, и с едва слышным звоном пронзила зеркальце, и коснулась губ Семена.

Тут же от них отделилось крохотное, едва видимое человеческому глазу облачко. Оно скользнуло по лучику и растворилось в серебристом кружке́, что держал Митя.

– Неплохо!

Митя вздрогнул и слишком резко оборвал контакт. Импульс, прерванный без должного уважения, кольнул в висок раскаленной иглой.

– Игнат Исаакович, – заныл Митя, потирая голову, – ну зачем вы так!

– А это Митя, тренировка, настоящего мага ничто не может отвлечь.

– Так уж и ничто, – пробубнил Митя, поднимаясь с мостовой.

Начальник кивнул, сделал последнюю затяжку и, выбив трубку о ладонь, стряхнул пепел в карман жакета.

– Ничто и никогда, а теперь идемте, утро только занялось, а значит, у нас достаточно времени, чтобы найти лиходея.

Оставив на месте происшествия наряд полиции и слабый вишневый аромат табака, маги направились в департамент.

Утро наполняло город морозной свежестью. Розовая полоса на горизонте с каждым шагом становилась ярче, выпуская из сонных объятий золотистый диск солнца. То тут, то там хлопали окна и двери лавок и магазинчиков, город пробуждался, готовясь к новому дню.

Завидев Игната Исааковича и Митю, женщины улыбчиво кивали, а мужики солидно приподнимали шляпы в знак приветствия.

– Видите, Митя, сколько плюсов есть в том, что вы Зеркальный маг. Вас уважают, к вам обращаются за помощью, вас примут в любом доме.

– При этом во всех домах зеркала либо занавешены, либо закрыты ставнями, – отозвался Митя, перепрыгивая через лужу и стараясь не поскользнуться.

– Что с того, – пожал плечами начальник, – людям нравится создавать ощущение контроля, так к чему их разочаровывать.

– Действительно, знали бы они, что вы можете прийти сквозь оконное стекло или подсмотреть за происходящим через воду в тазу, нас бы с вами давно сожгли, как это было в Средневековье.

– Не преувеличивайте, – отмахнулся Зеркальный детектив, – люди настолько привыкли к магии, что не станут убивать курицу, несущую золотые яйца.

– И тем не менее, – не сдавался Митя, – люди нас боятся, а не любят.

– Так вы же не пятак, чтоб вас все обожали, – усмехнулся Игнат.

– Я и не хочу всем нравиться, – пробормотал Митя и бросил взгляд на лавку аптекаря, что находилась аккурат на другой стороне улицы. Хозяин уже отворил двери, а вот жительница второго этажа пока таилась за плотными гардинами.

Взгляд этот не ускользнул от всевидящего ока начальника, но Игнат Исаакович не стал журить стажера за чувства, присущие молодости.

В департаменте