Сергей Малицкий - Трепет

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 95

– И здесь нам что-то угрожает? – спросила Лава.

– Везде, – отрезал Син и пошел прочь.

Ава тихо заплакала.

– Ты как? – обняв жену, посмотрел на Литуса Лаурус.

– Не волнуйся, – тяжело вздохнул тот. – Я уже почти в порядке. А ну-ка, мальцы. – Он с трудом поднялся, шагнул к детям, которые, напряженно открыв рты, сидели рядом с их побледневшей, осунувшейся и заплаканной матерью и сами были готовы облиться слезами. – Вам бы горячего сейчас… Скажите мне, а можно подпоясаться мечом?

– Как это? – вытаращил глаза Гладиос.

– Ну, как ремнем? Согнуть его да застегнуть? – подмигнул маленькой Арме Литус.

– Нельзя! – презрительно скривил губы Гладиос. – Он же из железа!

– У тебя зубы молочные еще есть? – сделал строгое лицо Литус.

– Есть, – всхлипывая, ответила за сына Ава.

– Спорим на твой молочный зуб, когда он выпадет сам, конечно, что мечом можно подпоясаться? – не унимался Литус.

– Давай! – подскочил с места Гладиос. – Только мне-то твой зуб не нужен!

– Ну, так я и проигрывать не собираюсь, – ухмыльнулся Литус, запустил руку в разрез куртки и, к восторгу детей, потянул да вытянул за рукоять гибкий черный меч и тут же на их глазах согнул его в кольцо.

– Как он тебе? – спросил Лаурус, когда детские восторги остались за спиной, а шум большой ярмарочной площади был уже близок.

– Литус Тацит? – спросила Лава. – Почему мне?

– Ты глаз с него не сводишь, – заметил Лаурус.

– В самом деле? – покраснела Лава. – Так он спас меня. А теперь и сам… ранен.

– Смотри, – задумался Лаурус. – Ты теперь сама за себя. Конечно, если Пурус к рукам тебя не приберет. По-любому, он теперь твой опекун.

– Ну уж нет! – стиснула зубы Лава. – Никогда! Даже если тех убийц прислал не Пурус, а его сыночек, все одно – Пурус в этом виноват! И в том, что Аллидуса этого убили, – тоже он! Да и где он, Пурус?

– Пурус далеко, – замедлил шаг Лаурус, – а вот его войско. Смотри-ка!

На самом краю рынка стоял алый шатер. Над ним на шесте колыхался стяг такого же цвета с изображением белого калба. Перед шатром стоял стол, рядом дымилась жаровня, ерзая на лавке, потирал ладони молодой писец, у коновязи стояли лошади, а перед входом в шатер расхаживал бравый усач в одеянии ардуусского воина; из-под черного, с красной окантовкой теплого плаща проглядывал подбитый мехом кожаный жилет со стальными бляшками, черные шерстяные порты были заправлены в черные же сапоги из свиной кожи. На поясе висел прямой ардуусский меч и болтались расшнурованные наручи. Вот только шлема не было на голове, зато его прекрасно заменял суконный подшлемник с висящими, подобно усам, завязками. Ардуусский дозор набирал наемников в войско, но желающими, кажется, и не пахло.

– Я припоминаю этого стражника, – прошептал Лаурус. – Он, конечно, отъел живот за последние шесть лет, но близко знакомы мы с ним никогда не были. Скажи мне, Лава, похож ли я на прежнего Лауруса?

– Ты что задумал? – оторопела Лава.

– Выбраться из ямы, в которой прячусь уже шесть лет, – процедил сквозь зубы Лаурус.

– А семья? Дети? Ава? – понизила она голос.

– Поговорю с Сином, – поморщился Лаурус. – Думаешь, он укромное место для всего моего семейства подыскивает? Для семейства – да. Чтобы освободить меня. Поверь. Я должен быть в войске. Хотя бы потому, что нельзя ждать благоприятного исхода. Нельзя уповать. Надо биться за свою семью! Так похож я на прежнего Лауруса?

– На прежнего не очень, – прошептала Лава. – Но все равно похож. Ты же бороду отпустил, усы. Если бы не глаза, я бы и не признала тебя. И нос у тебя такой же, как был у твоей матери. А глаза, наверное, отцовские.

– Что можно сделать? – поморщился Лаурус. – Чтобы этот стражник не узнал меня?

– Не он, так другие узнают, – скорчила гримасу Лава.

– До других еще добраться надо, – отрезал Лаурус и недовольно поморщился.

– Сделай еще раз, – попросила она. – Да. Подними верхнюю губу и сдвинь брови. У тебя обветренное лицо.

– Морем до Тира и обратно, – старательно наморщил лоб Лаурус.

– Вот так. – Она кивнула. – Так почти не похож. И голос у тебя с хрипотцой. Не должен узнать.

– Иди, – сказал ей Лаурус. – Вон, кажется, конские ряды. Да. За волами. Я подойду и справлюсь. Только справлюсь!

– А ярлык? – всплеснула руками Лава.

– У меня есть ярлык отца, – отрезал Лаурус.

…Лошадей в рядах хватало. Но Лаве показалось, что большая их часть была либо вымотана долгим переходом, либо годилась только на то, чтобы стоять у коновязи, жевать сено и дожидаться смерти. Торговцами были, как правило, беженцы. Зачастую рядом с ними стояли их дети, каждого покупателя встречая взглядом, в котором светилось сразу два желания, чтобы у их семьи появились монеты и чтобы покупатель прошел мимо, не забрав лошадь. После долгих сомнений Лава все-таки присмотрела пять лошадок, но не стала даже заводить разговор с продавцами. Против ожидания, молчали и продавцы. Гнетущая тишина стояла над всем рынком.

Лаурус появился через десять минут. Прошелся вдоль ряда один раз, другой. Посмотрел тех, на которых показала ему Лава, прищурился и взялся осматривать лошадей от зубов до копыт, не упуская ничего. Несколько раз он спрашивал о чем-то несчастных торговцев и всякий раз получал утвердительный ответ.

– Ты разбираешься в лошадях? – удивилась Лава.

– Подожди, – пробормотал Лаурус. – К концу этой войны ты тоже будешь разбираться в лошадях, доспехах, оружии. Может быть, даже в магии. А если спрячешься в укромном месте, где-нибудь в том же Лаписе, то будешь разбираться в приготовлении еды, в наведении порядка в доме, может быть, в пошиве одежды и колке дров. Как сложится.

– Ты узнал что-нибудь? – спросила она его негромко.

– Я нанялся, – прошептал он. – Теперь я воин короля Пуруса, точнее, его южного войска, которое под рукой Муруса. Клавус Вадум. Стражник не узнал меня. А моего отца мало кто помнит. Его уже нет очень давно.

– И что же теперь? – растерялась Лава.

– Теперь нужно сторговаться по лошадям, которые не слишком хороши, но явно не собираются помирать в ближайшие несколько лет. Им бы в поле да раны обработать. Впрочем, с этим я справлюсь. Сразу же подобрать амуницию, в большинстве своем она уже есть, притертая, что хорошо. Ну и отправляться к нашим.

– А монет хватит? – спросила Лава.

– Еще и останется, – подкинул кошель Лаурус. – Твой Литус вовсе не нищий бродяга! Выгодный жених, я тебе скажу. Мы могли бы скупить всех лошадей на этом рынке. Что не означает, будто я не собираюсь торговаться.

– Но как же… – едва сдержала слезы Лава и тут же поняла, что готова заплакать не из-за того, что останутся без присмотра Ава с Гладиосом и Армой, а из-за того, что и Литус вот так же может шагнуть туда, куда поведет его долг или что-то такое же, обитающее в его сердце, и она, Лава Арундо, желанная для многих вельмож Анкиды невеста, ничего не сможет сделать. «Была желанная, – подумала она про себя. – Забудь. Теперь ты зверь, на которого объявлена охота».

– Ты чего это? – обнял ее Лаурус. – В слезы? Не волнуйся. Порядок такой – я должен добраться до одного из гарнизонов и показать выданный мне воинский ярлык. Не доберусь, нет и разговора. А ближайший гарнизон то ли в Аштараке, то ли в Хоноре. Этот стражник и сам толком не знает, где теперь. Зато уж и мы не просто так будем по Тирене двигаться, а к месту назначения. А уж там – будет мне и доспех, и оружие, и, если все сладится, даже и лошадка. Кстати, давай-ка иди в оружейный ряд, там, правда, как я понял, в основном всякая дребедень, но присмотри что-нибудь для Литуса. Да и для себя. У меня поддевка с бляшками имеется, у Сина тонкая кольчужница под одеждой, даже таких, как он, жизнь продолжает учить, а у тебя и Литуса ничего, кроме гордости. Иди, а я пока поторгуюсь. Да смотри по сторонам! Город словно на произвол судьбы брошен. Раздолье для воров!

– А ну-ка, красавица, чего хочешь? – раздался у нее над ухом гортанный призыв, Лава обернулась, и торговец, который таскал за собой лоток с расческами, гребешками, зеркальцами, лентами, какими-то застежками и прочим ярким барахлом, тут же отскочил в сторону. Да уж, – Лава представила себя его глазами. Обветренное лицо, вытертая, помятая одежда не первой свежести. Спутанные короткие крашенные в черноту волосы. Меч на поясе. Энки всеблагой, так кто она теперь внешне – мальчишка или девушка? И что-то еще могло его испугать?

– Подожди!

Она догнала торговца, дернула его за плечо, наверное, остановила чуть резче, чем следовало, потому что еще сильнее побледнел явно не слишком удачливый тирсен. Побледнел и замер, застыл, словно в дерево обратился.

– Все не новое, – кивнула она сама себе, рассматривая товар. – Воруешь?

– Скупаю, – скривился торговец. – На том торжище, что у восточных ворот. Люди последнее продают, чтобы зацепиться за жизнь. И я торгую, чтобы зацепиться.

– Это хорошо, – кивнула Лава, откладывая в сторону костяной гребень, на котором не хватало двух зубов, несколько лент из числа не самых ярких, пару застежек из бронзы для одежды, могли сгодиться, когда волосы отрастут.

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 95