Ярослав Коваль - Злое наследие

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65

– На самом деле, мы просто посетим какую- нибудь ярмарку. Надеюсь, до заявления своих претензий не дойдёт.

Почему ты боишься их заявить? Ты ведь законный, признанный сын Лучезарного короля. Если у кого и есть права на земли, так только у тебя, тем более что ты готов за них сражаться и защищать своих крестьян. Все мужики, которые пришли сюда и продолжают приходить, готовы признать тебя своим господином.

– Это да, но… Знаешь, мне не по себе.

– Привыкнешь. Думаю, я соберусь в путь с тобой. И если что, сумею поработать языком.

Обсудив всё, мужики согласились, что придётся собрать отряд, которому нужно будет сопровождать Роннара и Изъежа на ярмарку, где получится обменять то, что у них есть, на то, в чём они нуждаются. Было решено не везти для продажи ни зерна, ни овощей, ни мяса – эти припасы занимают много места, а идут дёшево. Куда выгоднее было предложить на обмен меха и кожи, мелкие изделия из хорошо высушенного дерева, воск и местные специи – и даже трофеи.

Их было немного: в основном оружие бестий и части их доспехов. Бестии пользовались теми же металлами, что и обитатели Опорного, но обрабатывали их как-то хитро, по-своему. Мечи у них получались очень качественные. Тайны обработки, конечно, невозможно было добыть, но можно было использовать чужие материалы по-своему. Многие мастера умели изготавливать из трофейных свои изделия, которые ценились довольно дорого, но работали они обычно при крупных городах, в Иомане таких не было. Так что стоило отвезти трофеи на ярмарку и попробовать их продать. Или обменять.

В посёлке на мысу единственным поборником и хоть какой-то защитой от бестий предстояло остаться Аригису, Роннар готовился в путь. Разумеется, сопровождать его должны были самое меньшее сорок или пятьдесят бойцов. Снарядились как следует и готовились усердно, словно собирались идти на штурм загробного мира. Вместо телег взяли фургоны, потому что за ними удобнее обороняться, а вместо коней впрягли быков – этих труднее напугать, они тугодумны и упрямы.

И, конечно, никто никогда не нападает на отлично подготовленный отряд, в любой момент готовый тыкать самопальными короткими копьями в любой объект, отдалённо напоминающий об опасности. Сражаться пришлось всего раз, и отнюдь не с бестиями, а с жителями окраинной мятловской деревеньки, обитатели которой в связи с новыми жизненными трудностями уже решились потихоньку подрабатывать разбоем, но ещё не научились сперва присматриваться к потенциальной жертве, а потом нападать. Эти запросили пощады после первых же тумаков и признали совершенно справедливым определённое отступное за свою выходку.

Эти ещё не успели цивилизоваться настолько, чтоб первыми напасть, потом, крепко получив по ушам, сразу струхнуть и заплатить, а следом ещё поднять вой, что их ограбили. Тут всё шло по-честному.

Потом был ещё один посёлок, и даже с ярмаркой, но там на новоприбывших посмотрели с таким ожесточением и недоверием, что Роннар даже рефлекторно осмотрел себя: вдруг от постоянных стычек с бестиями сам стал на них походить. Обрастать чешуёй, например. Объяснений тут никто не стал слушать, даже тогда, когда спутники Роннара принялись вспоминать своих родичей и друзей, живущих в Вейфе Мятле. Всё равно путешественников восприняли как чужих, причём опасных чужих, и попросили уехать.

– Раз так, то остаётся ярмарка в Зачии, – сказал Изъеж. – Она большая, и там можно наткнуться на людей мятловского тиуна, но что поделать.

– Странные они тут.

– Да не странные. Просто всего боятся. Когда каждый день ждёшь нападения, и даже соседи от близости бестий сходят с ума: сами начинают нападать, грабить кого попало – тут и от брата с женой примешься шарахаться. Ты уж отнесись с пониманием.

– Придётся.

– Но если ты скажешь им, кто ты есть, они наверняка уступят.

– Это лишнее. Зачия так Зачия. Там заезжие торговцы бывают?

Здесь было уже намного спокойнее, чем у границы; бестии появлялись редко и маленькими группками. Правда, об этих группках местные рассказывали буквально со слезами на глазах, словно о чудовищном цунами или смерче, вольготно разгуливающем по открытому пространству. У Роннара возникло впечатление, что налётчики из Тусклого мира шарятся по Мятле совершенно безнаказанно, от них только прячутся и не пытаются сопротивляться. И крестьян, хоть и с трудом, но можно было понять. Они, в конце концов, привыкли верить, что для другого рождены. Всегда рядом находились княжеские армии, именно от них ждали защиты. Но что-то с защитой не складывалось.

– Между прочим, почти все замки и форты Мятлы уже опустели, – сказал Изъеж, поговорив с местными. – Понятно, чем всё закончится. Думаю, ещё до зимы тут уже всё будет кишмя кишеть бестиями.

– Хм…

– Позволь мне рассказывать встречным о тебе и твоём происхождении. Если князь уже теперь отказался от Мятлы, которая пока не захвачена врагом, то что делать населению? Только на тебя они и могут уповать.

– Ладно. Если после твоих рассказов к нам станут относиться лучше, то я – за.

– Конечно, станут!

Следовало отдать должное Изъежу – он действительно умел договариваться с людьми своего круга, и как-то весело, бойко у него это получалось. Да, в посёлки, встречающиеся по пути, их по-прежнему пускали неохотно, торговлю затевать отказывались, но разговаривали, делились новостями и даже давали советы на тему «какие дороги безопаснее». В одной деревеньке попробовали схитрить и направить отряд через лес, где хозяйничала банда – определённо надеялись решить свои проблемы за чужой счёт. Изъеж с этими тонкостями быстро разобрался, но, поразмыслив и оценив ситуацию, всё же предложил Роннару совету последовать.

Естественно, банда на хорошо вооружённый и довольно крупный отряд нападать не стала, так что лес прошли спокойно, и оттуда до Зачии уже оставались считанные часы пути. В крупном посёлке гостей из Иоманы, как ни странно, встретили радушно. Выделили приличное место на ярмарке, сами подошли узнать новости и очень заинтересовались, как же иоманцы умудряются выживать под бестиями, да ещё столь успешно.

На Роннара приходили смотреть с первого же дня, как только узнали о его происхождении, но по деревенским меркам вели себя корректно, глазели издали, пальцами не тыкали. Наоборот, спешили предложить угощение, и кое-что из нужных припасов уступили по очень низким ценам, а кое-что даже отдали совсем бесплатно.

Единственный, кто вёл себя с иоманцами не слишком радушно – последний оставшийся тут представитель княжеской власти: как выяснилось, даже не тиун, а писарь тиуна, который собирался выезжать, едва только ему будет дано разрешение. Он долго топтался в стороне, краем уха слушая разговоры, потом подобрался ближе и уточнил, не привезли ли иоманцы оброк. Должны же, по идее, ведь урожай убран. Так где деньги?

Изъеж ответил открытым и откровенным удивлением. Платить князю? А с чего бы? Разве князь не отказался от Иоманы, раз вывел оттуда все свои войска? Теперь у них есть свой господин, с которым они и решат вопросы оброка сами. Да, вот он рядом стоит, и это не какой-нибудь князь, а сам сын короля, законный и признанный.

Писарь тиуна засмущался.

– Я, конечно, в этот вопрос не лезу, поскольку мало что понимаю в доказательствах, и кто там как может подтвердить своё происхождение от короля. Но разве сын государя сам может решать, когда и какие земли ему брать под свою руку, пока его выбор не подтвердит король? Короля сейчас нет, а значит, каждый должен владеть только тем, что ему принадлежало раньше.

– Пока короля нет, вопросы распределения земель, если я всё верно помню, – вмешался Роннар, – решает королевская семья. То есть его прямые и законные наследники, одним из которых я и являюсь. Что ты будешь оспаривать? Моё право взять себе земли, которые князь бросил без поддержки, а я готов лично защищать? Или моё происхождение вообще?

Да что вы, что вы! Как я могу оспаривать то, в чём не понимаю! Раз вся Иомана признала в вас королевского сына и своего господина, то мне только и остаётся, что поверить! Конечно, так. Моё дело маленькое. Вы и Вейфе Мятлу хотите принять под свою руку?

– Если Вейфе Мятла этого пожелает, то да. Ведь князь, как я понимаю, и эту область не собирается оборонять.

– Я такого знать не могу, моё дело маленькое. Прошу прощения. – И, механически кланяясь, ёжась под свирепыми взглядами односельчан и более равнодушных иоманцев, чиновничек испарился.

– Ну, вот, – сказал Изъеж, понизив голос. – Теперь новость о тебе пойдёт по Опорному миру семимильными шагами. Все князья узнают о тебе ещё до первых снегопадов.

– Считаешь, заявятся к нам и попытаются меня убить?

– Да ну! Не верится. Зачем, да и как? К нам придётся пробиваться через бестий, для этого нужна большая армия. Кроме того, поднять руку на представителя королевской семьи Лучезарного – это, знаешь, тот ещё шаг. Это святотатство. После подобного приказа против князя могут и свои люди восстать. Они ведь понимают, что если Лучезарный придёт сюда мстить за сына или брата своего короля, то тут камня на камне не останется.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65