Мастер архивов. Том 2 - Тим Волков
— Там Лыткин всем задание раздает. Решил тут отсидеться? — я улыбнулся. — Вряд ли получится, он по списку сверяется. Так лучше сейчас иди, пока самое легкое не расхватали. Самое нужное на последок оставляют.
— Угу… — рассеяно ответил Костя, нервно стреляя глазами.
— Куришь что ли втихаря? — спросила Алина.
— Почему? — выпучил глаза парень.
— Спичками жжеными пахнет. И дымом.
— Нет, не курю! Вы что, в Архиве категорично нельзя разводить огонь.
— Так ты чего тут стоишь то? — повторил я вопрос.
— Инвентаризация же. Вот, проверяю.
— В этом секторе? — уточнила Алина. — Тут же ремонт.
— Правда? — Костя попятился к двери, не вынимая руки из-за спины. — Ошибся значит. Ну я пойду.
Он протиснулся мимо нас и быстро зашагал по коридору, даже не обернувшись.
Я посмотрел ему вслед.
— Странный он какой-то сегодня, — тихо сказала Алина.
— Очень странный. — Я вспомнил утреннее молчание Кости, его испуганный взгляд, книгу, которую он так поспешно прятал. — И книга эта…
— Думаешь, он что-то украл?
Я пожал плечами.
Алина кивнула.
Мы только развернули формуляры, делая вид, что сверяем номера на коробках, как вдруг воздух вокруг словно схлопнулся.
Я не успел ничего понять — просто почувствовал, как реальность дёрнулась. Рванулась. Завибрировала с такой частотой, что заложило уши.
— Алекс! — крикнула Алина, но голос её прозвучал глухо, будто из-под толщи воды.
Я обернулся. Она стояла в двух шагах, но изображение плыло, раздваивалось, троилось. Края предметов потеряли чёткость, засветились бледно-голубым.
— Что это⁈ — заорал я, но сам себя не услышал.
Пульсация нарастала. Она шла отовсюду — от стен, от пола, от стеллажей, от воздуха. Магия била ключом, выплескивалась через край, затапливала пространство.
Перед глазами поплыло. Яркие круги, сменяющие друг друга, — красный, синий, золотой. В висках застучало так, что казалось, череп сейчас треснет.
Я попытался встать ровно, но ноги не слушались. Мир закачался, как палуба корабля в шторм.
И вдруг — тишина.
Резкая, оглушительная. Пульсация прекратилась так же внезапно, как началась.
Я стоял, тяжело дыша, опираясь на стеллаж. Алина — напротив, бледная, с расширенными зрачками.
Вокруг было тихо. Обычно, буднично, как будто ничего не произошло. Только звон в ушах напоминал, что это было на самом деле.
— Что это было? — спросил я.
— Я… я не знаю, — Алина покачала головой. — Но это сильнее, чем те всплески, что я фиксировала. Намного сильнее.
Она посмотрела на планшет в своих руках. Экран был черный.
— Сдох, — сказала она. — Не выдержал.
Я перевёл взгляд на стеллаж, к которому прислонился. Коробки на верхних полках съехали, некоторые упали. На полу валялись рассыпавшиеся свитки.
И вдруг я заметил кое-что.
Там, в глубине зала, где только что было пусто, теперь стояла фигура.
Человеческая. Тёмная. Неподвижная.
— Алина, — тихо сказал я, — посмотри туда.
Она обернулась.
Фигура шагнула вперёд, выходя из тени. Луч тусклого света упал на лицо.
Костя.
Он смотрел прямо на нас. В руках у него была та самая книга — раскрытая, светящаяся тем же бледно-голубым.
— Костя? — выдохнул я. — Ты же только что ушел… Как…
— Я… — выдохнул тот, выпучив глаза. — Я. не хотел… Оно само! Это не я!
* * *
Кристалл.
Ниспосланный кем? Богами? Судьбой? Вожак не знал. Но знал другое — Кристалл хранит в себе огромные знания, невероятные, дарующие силу. Это и в самом деле Ключ, способный открывать двери между мирами.
Вожак протянул щупальце к Кристаллу. На этот раз — не касаясь, просто приблизив кончик на расстояние дыхания. Камень пульсировал в ответ, подстраиваясь под ритм его крови, под биение его сердец.
— Он живой, брат? — прошептал Ближний.
— Он хранит знания, — ответил Вожак.
— Знания… — эхом повторил Ближний.
— Целый мир! Я чувствую их. Они там, внутри, свёрнутые, как эмбрионы в коконах. Ждут, когда их раскроют.
Он замолчал, прикрыв глаза. Щупальца его расслабились, расправились, впитывая информацию из окружающего пространства. Кристалл пульсировал в ответ, и с каждым толчком в сознание Вожака втекали новые образы.
Странные символы. Они складывались в строки, строки — в страницы. Язык был чужим, но Кристалл не просто хранил — он переводил. Вкладывал смысл прямо в разум, минуя слова.
«Магия, — понял Вожак. — Это называется магия. Способ изменять реальность силой мысли и воли. У нас нет такой силы. Мы умеем только приспосабливаться, выживать, убегать. Но если мы научимся…»
— Брат! — Ближний шагнул вперёд. — Ты дрожишь. Что с тобой?
— Я учусь, — ответил Вожак, не открывая глаз. — Этот камень… Он учит. Он вкладывает их прямо в разум. Мне нужно только захотеть понять.
Он погружался глубже. Страницы мелькали перед внутренним взором — десятки, сотни, тысячи. Десятки тысяч. Ритуалы, заклинания, формулы, описания миров, схемы порталов. Всё, что собиралось веками — теперь было здесь. В этом Кристалле.
Он пробовал. Пытался. Множество попыток — раз за разом.
Знаки. Символы. Слова. Он черпал все это из Кристалла и пробовал. Медленно, неуверенно — впервые в жизни он делал нечто подобное. Его народ умел приспосабливаться, выживать, убегать. Но не изменять.
Руны вспыхнули в воздухе — бледно-голубым, призрачным светом. Они повисли перед ним, вращаясь, пульсируя в такт биению Кристалла.
— Свернись, — приказал Вожак.
Он направил щупальце на участок земли в трёх шагах от себя. Тот самый, где зараза въелась глубже всего, где бурая корка была толще, а фосфоресцирующий туман клубился особенно густо.
Реальность дрогнула.
Вожак почувствовал это всем телом — каждой порой, каждой ресничкой на щупальцах. Пространство перед ним начало сжиматься, сворачиваться, как лист бумаги, который сминают невидимые пальцы. Воздух пошёл рябью, загудел на низкой, тревожной ноте.
Участок земли уменьшался. Метр превратился в полметра, полметра — в четверть. Бурая корка трескалась, осыпалась, но не наружу — внутрь, в образующуюся пустоту.
— Ещё, — прошептал Вожак, вкладывая в слово всю свою волю.
Он чувствовал, как Кристалл помогает ему — направляет, усиливает, не даёт ошибиться. Знания текли в разум, превращая неуверенные движения в точные, выверенные пасы.
Пространство сжалось до размеров кулака — концентрированная чернота реальности. Зараза, ещё минуту назад занимавшая добрый десяток локтей, теперь билась в этой крошечной точке, пытаясь вырваться, но не в силах преодолеть магию, которая её удерживала.
