Виктор Глумов - Солдаты Омеги (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116

Артурка всегда снимал сливки, у него были лучшие женщины, лучшие манисы, лучшие работники. Артурке посчастливилось родиться в семье Шакала, и Шакал сына любил. Им двоим все доставалось слишком просто, можно сказать, даром. Пока Ян надрывался, поднимал хозяйство, Шакал тискал девок да жевал дурь, а сынок его, вместо того чтобы работать, волков гонял и драться учился. Наконец справедливость восстановлена, Роман вернул то, что по справедливости принадлежит ему, например дом Шакала. Артурка этого не заслужил.

Иренка вот… Говорит, что и раньше его, Романа, заприметила, но боялась выразить симпатию. Врет? А, какая разница, Артурки-то нет, а девочка умелая и чертовски красивая.

– Е-едут! Е-еду-ут! – заорали на дозорной башне.

Роман нехотя отстранился от Ирены, выглянул в окно и крикнул:

– Кого несет?

– Омегу! – отозвался Грымза. – Не к себе – сюда катят!

Первая мысль была – к шлюхам. Вот же невезуха, Ян как раз с караваном в Московию уехал, надо вставать, разбираться с военными. Принесла же нелегкая с утра пораньше!

Натянув штаны и чмокнув подружку, Роман рванул к колодцу. Ирена выбежала следом в одной рубахе, едва прикрывающей зад, полила из кувшина – он, отфыркиваясь, умылся. Два постояльца-задохлика пялились из окна на Иренины длинные ноги.

Обрадованные новостью шлюхи с красными от недосыпа глазами высыпали на улицу и теперь прихорашивались, натирали губы свеклой, расчесывали друг другу волосы. Рабочим не было до гостей никакого дела. Подумаешь, омеговцы приперлись, эка невидаль!

– Одежду принеси! – скомандовал Роман. – Ирена исчезла.

Вернулась она с белоснежной рубахой, помогла одеться, платком вытерла с его шеи воду, поправила жатый воротник.

– «Хауду» мне, быстро!

Роман нащупал в кармане брюк портсигар, свернул самокрутку, закурил. Взволнованная Ирена подала «хауду», он пристегнул оружие к поясу и принялся с важным видом прохаживаться вдоль постоялого двора. Кони гостей обмахивались хвостами, фыркали; над кучками свежего навоза кружили мухи.

– Грымза, чтоб тебя раскорячило! – взревел новый хозяин фермы.

На дозорной башне затопали по винтовой лестнице, и пред очами рассерженного Романа предстал Грымза в рваной фуфайке.

– Это что? – Роман величественным жестом указал на навоз.

– Д-дерьмо, – пролепетал Грымза и втянул голову в плечи.

– Чего лежит?

– Дык… это… – Грымза шумно почесался.

– Сюда едет Омега, а тут срач! Убрать! Живо!

– Нычка! – взревел Грымза и зашагал к старому самоходу, где когда-то жил дед с саксофоном.

Оттуда вылетело взъерошенное существо, похожее на больного воробья, Грымза отвесил ему оплеуху, указал на дерьмо и взревел:

– Чего валяется? Убрать! Лодырь, вышвырну на свалку! Дык даже волк побрезгует…

Существо схватило лопату в собственный рост и принялось убирать. Замелькали острые локти. Откуда взялось это создание, Роман не знал. И не в курсе был, полоумная девка это или пацаненок. Существо всегда выползало ближе к ночи, все время сутулилось, не расчесывалось и не мылось, ухаживало за конями, подметало двор – пользу приносило, и выгнать его рука ни у кого не поднималась, пропадет ведь.

Донесся рев двигателей. Роман не удержался, выглянул в щель между створками ворот. К ферме, окутанные оранжевой пылью, приближались два грузовика в сопровождении танкера. Омеговцы, когда не воюют, все время ездят таким составом.

В последний момент Роман сообразил, что негоже хозяину перед гостями пресмыкаться, замахнулся на патлатое существо с криком «Сгинь, не позорь!», забежал в дом и прилепился к окну в коридоре.

Отворились ворота, на постоялый двор ввалился целый взвод во главе со статным офицером. Лица скрывали шлемы. «Не к добру», – подумал Роман, чувствуя, как начинает частить сердце. Под ногами лейтенанта путался Грымза, сутулился, кланялся. Пора выходить. Так, спину – прямо, смотреть в глаза. Не заискивать, но и не наглеть. Омеговцы зависят от фермеров, как ни крути.

Заведя руки за спину, Роман вразвалку направился к гостям. Отец все время так ходит, это солидно смотрится. Офицер снял шлем, размотал бандану, закрывавшую нижнюю половину лица, и смерил Романа ничего не выражающим взглядом. Совсем щенок, ровесник, может чуть старше, а поди ж ты – офицер! В памяти щелкнуло: ведь рожа у него знакомая! Эти глаза с прищуром и ямку на подбородке Роман где-то видел раньше. Где?! Волосы светло-русые, с соломенным отливом… Нет, не вспомнить.

– Мне нужно поговорить с Ингваром насчет поставок, – сказал офицер приятным баритоном. – Быстренько позови хозяина, Денёк.

Ноги вросли в землю, Роман остолбенел. Откуда омеговец знает его детское прозвище? В его голосе издевка или мерещится?

– Ингвара нет, – выдавил из себя Роман.

– А ты здесь каким боком? – Офицер скривился.

– Я тут хозяин. – Роман изо всех сил старался выглядеть солидным, но оправдания звучали жалко.

– Ты уверен? – проговорил один из наемников знакомым голосом и принялся развязывать бандану.

Голос… Пожри их некроз! Роман попятился, поскользнулся и плюхнулся в свежую кучу навоза. Привязанные лошади шарахнулись в стороны. Артур смотрел на Денька. Так смотрят на червяка, зажатого между пальцами, и прикидывают, как его лучше насадить на крючок.

Денёк полз на заднице, размазывая дерьмо по земле, и продолжал ползти, когда уперся в стену, будто пытался сдвинуть бордель с места.

– Там тебе самое место, – ухмыльнулся Артур и не спеша снял автомат.

– Я н-не знал, я н-не хотел… Я т-тебе жизнь спас!

Всю ночь Артур не мог уснуть, представляя момент встречи. В мечтах он снова и снова расстреливал бывшего друга, привязывал к лошадям и пускал по Пустоши, оставлял на растерзание панцирным волкам и наслаждался его перекошенной рожей. И вот момент истины настал, но исчезла ненависть. Испарилась, как вода под палящим солнцем, обнажив омерзение. Артур понял, что ему не станет легче, если он сейчас вышибет Ромке мозги. Друг детства и так уже распрощался с жизнью, вывалялся в дерьме и небось от страха намочил мотню.

– Ну? – Лекс повел стволом автомата и криво усмехнулся. – Будешь купать его в манисовом дерьме? Или сразу пристрелишь?

– Он и так уже, – Артур прицелился, – по самые уши.

Палец нащупал спусковой крючок, надавил – пули чиркнули по железу над головой Ромки. Тот всхлипнул, обмяк и вытянулся. Остро запахло мочой.

На постоялый двор вылетела Ирена, побледнела, но быстро сориентировалась и повисла на руке Артура:

– Любимый! Ты вернулся! Мне так без тебя плохо было!

Артур оттолкнул ее и обратился к дрожащему Грымзе:

– Где Ника?

– К-кто? Н-н-н…

– Жена моя где? – Артур бросился в свой домик.

На его постели дрых Обрез в обнимку с незнакомой сисястой бабенью. Артур выволок обоих на улицу. Обрез сначала попытался рыпнуться, но при виде черной формы стух.

Из борделя высыпали батины жены, упали ниц и завыли: спаситель-де, избавитель! Сначала Артур думал, что и Ника там, ворвался в коридор, пробежался по комнатам. Нет.

Что они с ней сделали?

Ирена ревела в голос. Денёк если и очнулся, признаков жизни не подавал. Грымза пятился к воротам. Постояльцы попрятались. Люди Яна тоже притихли, с омеговцами связываться – себе дороже. Какая разница, кто хозяин, главное, чтобы платили исправно.

– Ника! – крикнул Артур. – Ника, где ты?

Сначала он не заметил силуэт, возникший возле старого самохода. Мгновение – и грязное существо в обносках метнулось к Артуру, упало на колени и прижалось к ногам. Она была похожа на старуху: белые волосы спутаны, рубаха порвана, ноги в пыли.

– Я знала, что ты придешь, – едва слышно шепнула Ника.

Артур сел рядом, приподнял ее голову за подбородок: на пыльных щеках блестели влажные дорожки, а в синих глазах плясали искры.

– Что с тобой, Ника?

– Артур… я специально так, чтобы не трогали… чтобы не в бордель! Я противная, да?

– Самая лучшая! – Артур вытер слезы на ее щеках и увел в дом. Усадив девушку на кровать, выбежал к Лексу.

– Не передумал служить? – спросил Лекс, созерцая родные окрестности. – Как тут все изменилось!

– Нет, – Артур мотнул головой. – Я ведь смогу сюда возвращаться?

– Сможешь, но не часто. – Лекс обратился к солдатам: – Дерьмо – на улицу.

Сообразив, что его собираются тащить за ноги, Ромка с протяжным всхлипом «очнулся», поднялся и поковылял к воротам, не оборачиваясь. Следом волочились Грымза и голый Обрез с бабой, прикрывающей срам ладонью.

– Смотрите мне! – крикнул лейтенант и для острастки выстрелил в воздух – люди побежали. – Только суньтесь сюда!

Похоже, Лекс не врал, что от него прежнего ничего не осталось. Артура бы тоска заела по родным местам, этому же хоть бы что – равнодушно озирается, разглядывает незнакомые лица. Шлюхи лыбятся ему, тела демонстрируют.

Или тянет только туда, где ты был счастлив? Был ли счастлив Лекс? Вряд ли.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116