Райчел Мид - Клятва истинной валькирии
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147
Сердце Мэй ушло в пятки. Она-то надеялась, что получит выговор от кого-то из подчиненных генерала. И дело было не в высоком звании собеседника. Мэй боялась разочаровать его. Он коротко кивнул полицейским, и те вышли, притворив за собой дверь. В комнате вокруг длинного стола сгустилась тишина.
– Сядь, – наконец произнес Ган.
И указал на кресло ближе к середине стола. Мэй повиновалась.
– Итак. Мне сказали, что сегодня имел место один инцидент.
Да уж, генерал Ган умел говорить обиняками.
Мэй смотрела прямо перед собой. Она никогда не уклонялась от ответственности и не собиралась делать этого сейчас.
– Сэр, я повела себя непозволительно. Я готова принять любое назначенное вами наказание.
«Меня отстранят, – с горечью подумала она. – Отправят во временную отставку. Или вообще выкинут из рядов».
Он пожал плечами.
– У тебя выдался тяжелый день. Понятно, что в такие минуты все на взводе. В особенности после гибели друга.
Ган прекрасно знал, что Порфирио был для нее больше, чем просто другом, и его сочувствие вызывало у Мэй раздражение. Так же, как сочувствие Вал и Дага. Она бы предпочла, чтобы на нее наорали и высказали напрямик, что своими действиями она опозорила личный состав когорты. Потому что именно это она и сделала. Она решила напомнить об этом генералу, поскольку тому застила глаза доброжелательность, а она, Мэй, была ее недостойна.
– Я совершила неприемлемый проступок, сэр. Мне нет прощения.
Генерал едва заметно улыбнулся, хотя лицо осталось по-прежнему суровым.
– Положим, я видел поступки неприемлемей твоего, к тому же здесь уже побывала добрая половина твоей когорты, уверяя меня, что не ты стала зачинщицей ссоры. Валерия Жардан и Линус Дагссон успели надоесть мне более других твоих товарищей.
О да, эти могут…
– Это не значит, что мы посмотрим на случившееся сквозь пальцы. Инцидент найдет отражение в твоем личном деле, и тебя временно отстранят от обязанностей.
«Временно отстранят от обязанностей». Ожидаемо. Как же больно это слышать…
– Не беспокойся. Тебя не отправят в тюрьму и не переведут на канцелярскую работу.
Он усмехнулся:
– Из таких, как вы, хороших писарей не выходит. Разве вы усидите на одном месте? Нет, преторианцы слишком ценны для нас, и разбрасываться ими я не буду. У меня есть для тебя задание.
– Я выполню любое ваше поручение, сэр.
Он побарабанил пальцами по столу, глубоко погрузившись в свои мысли.
– Поручение… да, оно может показаться странным. Но оно очень важное. Дело возникло неожиданно, и, кто знает… возможно, это шанс для тебя. Возможно, ты… придешь в норму. И будь уверена: это важная миссия. Иначе бы мы тебя туда не отправили.
– Конечно, сэр.
«Поручение», «задание», «миссия»… В хороший исход она все равно мало верила. Оставалось надеяться, что ее отправят в какую-нибудь горячую точку. Такого снисхождения она не заслуживает. Но, может быть, в битве она сумеет искупить вину и заслужить прощение.
– Мне нужно, чтобы ты отправилась в Панаму. Тебе приходилось там бывать прежде?
Мэй не сразу ответила. Панама?.. Да уж, ни о какой битве мечтать не приходится. РОСА поддерживала с Панамой вполне мирные отношения. Приходилось даже слышать о попытках подписать торговое соглашение. Панама, конечно, оставалась глубоко провинциальным государством, с неконтролируемой религиозностью среди населения, бандитами в правительстве и грызущейся за власть аристократией – как старой, так и новой. Но по сравнению с другими местами в Панаме царили тишь и благодать.
– Нет, сэр. Мне не приходилось ранее там бывать.
– Ну вот, а теперь съездишь. В курс дела тебя введут, а когда ознакомишься с материалами, мы поговорим с тобой снова.
– Да, сэр.
Она замешкалась, обдумывая дальнейшие слова. У нее не было права задавать вопросы. В особенности после того, что она натворила. Смириться и делать, что велено, – ничего другого не оставалось. И тем не менее… Она, конечно, свирепо отрицала это, но… Она знала, что ходит у Гана в любимицах. И он позволит ей задать вопрос.
– Сэр… как себя чувствует преторианка Кави?
– С ней все в порядке, с поправкой на обстоятельства. Некоторое время она проведет в больнице, а потом, когда поправится, не сможет выходить на боевые задания. Ногу ты ей сломала… одним словом, очень удачно ты ей сломала ногу.
Мэй передернуло при одном воспоминании о залитом кровью лице Кави. Преторианцев вообще-то трудно ранить. «А еще труднее убить. Однако Порфирио они убили».
– Прошу прощения, сэр. Я должна навестить ее в больнице и принести извинения.
Ган фыркнул:
– Вот этого я бы делать не рекомендовал. Думаю, ей не скоро захочется тебя увидеть. И я бы на твоем месте бойцов из Индиго избегал какое-то время.
И он пристально оглядел Мэй. Внимательно, не упуская ни единой детали, словно взвешивая на невидимых весах.
– Ну. Задавай свой вопрос.
– Сэр…
Мэй пришлось опустить голову – она не выдержала его взгляда.
– Кави… она медленно двигалась. Она должна была среагировать быстрее. Что случилось с ее рефлексами? Что-то тут не так, но что?
Ган долго не отвечал. Настолько долго, что Мэй осмелилась поднять на него глаза.
– Вполне возможно, что ничего необычного не произошло. Возможно, ты опередила ее в скорости, вот и все.
Ну, что со скоростью у нее все в порядке, Мэй знала. Но она также знала, что в тот раз что-то там было такое не то. И это «не то» не давало ей покоя. Но не пререкаться же ей с генералом? Поэтому она не стала развивать тему. Ган сказал, что Мэй может идти, а когда она подошла к двери, в голове вдруг возник последний вопрос.
– Сэр, мой имплант дезактивируют в качестве наказания?
Такое случалось прежде, и подобная мера страшила ее не меньше отставки или вынужденного бездействия.
Ган искренне изумился. Такое с ним, кстати, редко случалось.
– Что?.. Конечно, нет. Неужели я способен отправить тебя в провинцию без защиты? И ты сохранишь свои звание и должность. Правда…
Мэй застыла на месте. Она не знала, что сейчас скажет генерал, но что-то в его голосе слышалось такое, что никак не соответствовало прежнему неофициальному тону. С другой стороны, она не могла так легко отделаться.
– Есть тут один нюанс. Тебе нельзя носить преторианскую форму до особого разрешения. Миссия такова, что форму носить и вовсе не придется, но если что, наденешь серую.
Ган прав. Это всего лишь нюанс, но слова его отозвались в сердце Мэй такой болью, словно ей зачитали приговор о тюремном заключении. «Тебе нельзя носить черное». До этого момента она не осознавала, какое значение имела форма в ее жизни, насколько определяла ее. Конечно, имплант, звание – все это важно, но черное… у него была особая власть и особая сила. Она оглядела парадную форму, к которой только недавно с таким презрением отнеслась. А теперь она бы отдала что угодно, лишь бы оставить за собой право носить ее. «И сколько времени должно пройти, пока мне не разрешат надеть черное снова?»
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147
