Евгений Сапронов - Черный сокол. Снайпер из будущего

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69

В присмотренном Олегом месте Ока делала зигзаг, здесь же в нее впадала речка под названием Прорва, и берега двух этих рек образовывали треугольный мыс с крутыми откосами, приподнятый надо льдом метров на шесть.

«Если вон там, – рассудил Олег, – в полутора километрах от мыса, выстроить поперек реки наше войско, то чингизиды непременно поместят свою ставку на этой единственной возвышенности».

После этого открытия Горчаков проскакал вверх по Прорве и убедился, что она везде имела ширину пятнадцать-двадцать метров, а через пару верст речка круто сворачивала и текла параллельно Оке. Так вот, за этим поворотом было просто идеальное место для засады. Оттуда конный полк галопом мог пронестись по льду и оказаться в тылу неприятеля за две-три минуты. А если отдельный отряд воинов у основания мыса свернет в лес, то они смогут атаковать и ставку монголов.

Впечатленный открывшимися перспективами, Олег поспешил в Коломну. Больше всего он боялся, что не сумеет уговорить князей выступить навстречу противнику. Они разбили лагерь перед городом, огородили его наклонными кольями и вроде бы собрались встречать врага рядом с укреплением на льду Москвы-реки.

Но и в этом деле Горчакову сопутствовала удача. Первым оценил его план Еремей Глебович, да и Всеволоду Юрьевичу с Романом Ингваревичем идея с засадным полком пришлась по вкусу.

Собственно говоря, никого особо агитировать и не пришлось. Это сам Олег, начитавшись статеек «сдвинутых» на «восточной мудрости» «евразийцев», слишком низко оценивал тактические способности здешних воевод. Ведь некоторые авторы на полном серьезе писали, что разделение армии на Большой полк и полки Правой и Левой руки русские позаимствовали у монголов.

«Угу, позаимствовали!» – возмущению Горчакова не было предела, когда он узнал, что русские издревле практиковали такое деление.

Но и это было еще не все! Еремей Глебович доходчиво объяснил Олегу, что «три полка» – это вчерашний день, и преподал азы «современной» тактики. В результате чего вышел небольшой конфуз. Горчаков-то думал, что это он здесь самый грамотный, а ему взяли да и показали мастер-класс! Да еще эдак нехотя, с ленцой и снисходительной усмешкой.

Оказалось, что в общих чертах действия русских ратей были похожи на тактические приемы римских легионов. Боевой порядок армии был рассредоточен по фронту и в глубину. Первую линию составляли отряды профессиональных лучников либо стрелки, выделенные от всех полков. Во второй линии находились два полка, а в третьей три, составлявшие главные силы.

Такое построение русского войска обеспечивало устойчивость в бою. Полки перемещались, как римские когорты: уставших бойцов первой линии в подходящий момент сменяла вторая линия, и в сражение вступали свежие воины. Часто вперед выдвигался еще и сторожевой полк. Конницу русские использовали для защиты флангов и для контратак.

Когда все оперативно-тактические вопросы были решены, Олег перешел к главному и изложил свою задумку: нагнать на Батыя страху.

От таких прожектов Всеволод Юрьевич развеселился, а Роман Ингваревич только поморщился и рукой махнул. Один только Еремей Глебович призадумался.

– Пустая это затея, – покачал он головой после недолгих размышлений. – Ну пошлешь ты царю монгольскому грамоту, а далее-то что?

– Так мы же их первую рать окружим, – пожал плечами Горчаков, – ханов убьем, вот и исполнится наполовину то, что я Батыю пообещал.

– Ханов не рубить надо, а в полон брать, – важно изрек Всеволод. – Что же до царя монгольского, то не больно он и испугается. Подумаешь, рать одну побили! Ему-то посреди большого войска чего бояться?

– А у меня самострел есть, из коего человека можно с тысячи шагов убить, – выложил свой главный козырь Олег, – засяду на дереве у реки и ногу Батыю прострелю. Ты сам посуди, Всеволод Юрьевич, сначала его убить обещали, потом в ногу ранили. Что после этого хан подумать должен? Раз на раз, как известно, не приходится! Сегодня ногу прострелили, а завтра, глядишь, и в голову попадут!

После этих слов владимирский князь ухмыляться перестал и тоже задумался.

– Так ведь войско у монголов большое и совсем уж плотно мы его не окружим, – пробасил Еремей Глебович, – утечь могут ханы-то.

– А вы дайте мне три сотни, – Горчаков старался говорить нейтральным тоном, но в душе он ликовал, – я с ними впереди засадного полка поскачу и сразу на ханов поверну, а остальные в спину их войска ударят. Пленные сказывали, что сами монголы в битве сзади становятся, значит, на них первый удар и придется. Если мы в самом начале лучшие вражеские рати растреплем, то с остальными уже проще будет справиться.

Утром следующего дня Олег сидел на дереве и ожидал от судьбы какой-нибудь каверзы. Больно уж гладко все у него шло в последние несколько дней. «Так не бывает, – говорил себе Горчаков, – фортуна дама капризная, никогда не знаешь, когда она к тебе кормой повернется».

Пока же все говорило о том, что эта непостоянная леди избрала Олега своим фаворитом. Ее первым подарком стала легкая победа, в результате которой он еще и собственной дружиной обзавелся, и это было только началом.

Выполнение своей угрозы Батыю Олег особо сложной задачей не считал.

«На льду широкой реки противник будет как на ладони, – думал он, – а по берегам густой лес!»

На тысячу триста метров стреляли только профессионалы, а Горчаков мог уложить любого во вражеской колонне где-то с половины этой дистанции. Этого было более чем достаточно. Выявить «мишень» – тоже не проблема. Олег помнил, что за чингизидами что-то такое таскали, вроде бы палку с перекладиной, с которой свешивались хвосты яков.

Ель, в ветвях которой «свил гнездо» Олег, стояла в двух верстах от Оки, на берегу Прорвы. И была это всем елкам елка! Такую только на Красной площади под Новый год ставить! С головокружительной высоты Горчакову была видна вся излучина реки и темная черточка суздальской рати на белой равнине. До нее было порядка двух с половиной километров, а с такого расстояния невозможно отличить танк от взвода пехоты, поскольку и то и другое виделось как одна жирная точка. Но Олег следил за рекой через десятикратный бинокль и различал даже очертания всадников, передвигавшихся напротив русского строя.

В соответствии с планом пеший полк из двух с половиной тысяч воинов выстроился на льду Оки от одного берега до другого. Река в этом месте была шириной в полкилометра. Перед тяжелой пехотой вытянулись в шеренгу пятьсот лучников. На фронте соприкосновения их окажется втрое больше, чем всадников, а луки у них мощные. Так что дуэль стрелков, с которой кочевники обычно начинали бой, дорого им встанет. За строем пехоты гарцевали на лошадях триста сорок бойцов владимирского городового полка. Они изображали дружину Романа Ингваревича.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69