Николай Чадович - Особый отдел

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79

– Огорчила ты меня, – сказал Цимбаларь.

– Да не хмурься так! – Валя-Эргида толкнула его плечом. – У тебя же есть подробный рассказ Гобашвили. Могу гарантировать, что он не врал.

– А проследить путь покойника возможно? Откуда он сюда пришел? Что делал раньше?

– Не обижайся, но я за это не возьмусь. Физкультурница может принимать красивые позы, но выше головы не прыгнет.

– Взгляни на эти часы, – Цимбаларь протянул девушке «Ролекс», переживший уже двух хозяев. – Они ничего не подсказывают тебе?

– Страшненькая вещица, – она взвесила часы на ладони. – От неё так и разит смертью. Один ужас накладывается на другой, и понять что-либо почти невозможно. Это как паника в курятнике… Впрочем, могу сказать, что первый владелец часов пережил большой испуг. У него было на это время. А второй умер почти мгновенно… Пуля попала ему в сердце? – в голосе девушки появились вопросительные интонации.

– Кажется… – Цимбаларь вспомнил, что один из прокурорских работников обронил сегодня фразу, смысл которой заключался в том, что бандитов погубила мгновенная смерть водителя, в отличие от сообщников пренебрегшего бронежилетом. – Но ты глубже давай, глубже.

– То же самое через часок услышишь и ты. – Валя-Эргида подмигнула ему и сразу посерьёзнела. – Похоже, твой безголовый отзывается. – Она прижала часы к щеке. – Как же он сильно испугался тогда… Но не смерти. Совсем не смерти… А за мгновение до конца он вдруг вспомнил своего папашу.

– Случайно не Гобашвили? – ужаснулся Цимбаларь.

– Нет. Лысенького дяденьку с бородкой, который покоится в прозрачном гробу, сложив на груди лапки.

– Так ведь это же Ленин! – Цимбаларь в сердцах чуть не сплюнул. – Вождь мирового пролетариата. Ты что, в Мавзолее никогда не была?

– Никогда, – она нервно рассмеялась.

– И больше покойнику ничего не привиделось?

– Ничего. Мавзолей ему всё застил.

– Ладно, спасибо и на этом… – Цимбаларь за несколько секунд до этого испытывавший краткое чувство падения в бездну, стал торопливо раскланиваться.

– А пообщаться? – капризно надув губки, девушка взяла его под руку. – У меня и кроме лотоса есть на что полюбоваться.

– Я как-то, знаешь, не готов. – Цимбаларь был словно сам не свой. – И потом, представляешь, что будет, коли у нас появится ребеночек. Мент-чародей! Это, наверное, покруче, чем грядущий антихрист.

– Ну, как хочешь, – она резко отстранилась. – Прощай. Хотя я уверена, что мы ещё встретимся.

– Почему-то и я уверен в этом, – как бы помимо своей воли кивнул Цимбаларь.

Если не считать задержания Гобы, итоги дня выглядели безрадостно.

Иностранцы – по крайней мере, те, которые зарегистрировались в своих посольствах и консульствах, – пропадать пока что не собирались. Мусорные контейнеры ежели и горели, то пожарные подобной информацией не располагали.

Трусы и носки, имевшиеся на трупе, были произведены на текстильных предприятиях Юго-Восточной Азии и предназначались для реализации как в странах Евросоюза, так и в Северной Америке.

Продукция фирмы «Ролекс» поставлялась в Россию небольшими партиями, но, кроме того, существовало ещё множество каналов контрабанды, так что связать номер часов с фамилией покупателя было практически невозможно.

Общее мрачное впечатление скрасил лишь звонок Вани Коршуна. Малыш был удачлив и уловист, словно горностай. Можно себе представить, каких успехов он мог бы добиться, если бы не достойная сожаления вражда с многочисленным и неистребимым кошачьим племенем.

Короче говоря, Ване удалось выяснить, что мужчину, по приметам схожего с Голиафом, в конце апреля действительно видели на бульваре, примыкающем к Сучьему полю. Сидя на лавочке, он беседовал со стариком, которому, по словам очевидцев, было «лет сто». Потом оба собеседника резко вскочили и, не подав друг другу руки, разошлись в разные стороны. Дальнейший путь Голиафа никто проследить не удосужился и, как позже выяснилось, он завершился едва ли не в объятиях Сергея Гобашвили.

Что касается примет старика, то они остались тайной за семью печатями. Так уж повелось у нас, что люди, считающие себя хозяевами жизни, привыкли отводить взор от своих сирых и убогих собратьев. Да и само время не располагало к созерцанию – за ночь пустых бутылок подвалило, словно грибов после тёплого дождика, а грибы, как известно, перестаивать не должны.

– А если мне по этим свидетелям самому пройтись? – поинтересовался Цимбаларь, ещё не привыкший к исповедуемым Ваней принципам полной самостоятельности. – Вдруг они ещё что-нибудь вспомнят.

– Скорее всего, они забудут даже то, о чём говорили прежде, – ответил Ваня. – Надо принимать во внимание психологию людей, с которыми я имею дело. Сыскарь, вынюхивающий невесть что, для них враг, причём на уровне подсознания, а маленький мальчик, со слезами на глазах разыскивающий пропавшего отца, – божья пташка. От него ничего скрывать не станут. Ещё и конфеткой угостят на прощание.

– Это называется брать на жалость, – пояснил Кондаков, внимательно прислушивавшийся к разговору. – Кстати говоря, весьма эффективный оперативный прием. Одно неудобство – под рукой постоянно должен находиться носовой платок, пропитанный луковым соком.

– Спросите у Вани, как он поступает с конфетами, которыми его угощают доброжелатели, – попросила Людочка.

За хитроумного малыша ответил Кондаков, видимо, хорошо знавший его привычки:

– Выбрасывает. У него отвращение к конфетам, как у любого пьющего человека.

– А я на сладком просто помешана, – печально вздохнула Людочка. – И ведь никто не догадается угостить.

– Дело поправимое, – засуетился Кондаков. – Были у меня где-то конфеты. И как я только запамятовал. Мне ребята из хозслужбы целую коробку на день рождения подарили. Глотай, говорят, по паре штук каждое утро и будешь бодреньким, словно Геркулес. И кофе не понадобится.

Отлучившись в другую комнату, Кондаков принес белую пластмассовую баночку, одну из тех, в которые сейчас чего только не упаковывают, начиная от витаминов и кончая затычками для ушей. Немного повозившись с хитроумной крышкой, он высыпал в пустую сахарницу содержимое баночки, скорее напоминавшее пилюли, чем конфеты.

– Какие-то они подозрительные, – сказала Людочка. – Но одну я всё-таки съем. Исключительно из уважения к хозяину.

– Подожди, – Цимбаларь, уже завершивший разговор с Ваней, перехватил её руку. – Пётр Фомич, а знакомые тебя с подарком не обманули?

– Зачем им меня обманывать? – удивился Кондаков, уже поднесший одну пилюльку ко рту. – Они ведь не враги мне, а друзья. Двадцать лет знакомы.

– Вот именно. Старые друзья хотели тебе добра, а потому вместо конфет подсунули стимулирующее средство, известное под названием «Виагра». Представляю, как бы ты повёл себя, отведав такого угощения!

– Ну и как, интересно? – брякнул Кондаков.

– Разнузданно! – Цимбаларь демонстративно отодвинулся от ветерана. – Ты бы набросился на нас, не принимая во внимание, что Людочка беременная, а я вообще не женщина.

– Скажи пожалуйста! – Кондаков стал аккуратно складывать пилюли обратно в баночку. – Ради такого случая придётся завести сожительницу. Не пропадать же добру… Как же это я сам, дурак, не догадался. Это они меня своим Геркулесом в заблуждение ввели.

– Как раз наоборот, – сказала Людочка. – Это был прозрачный намёк. Кроме всего прочего, Геркулес прославился подвигами, которые и гарантируют приём «Виагры». Отлюбить за ночь сорок девушек было для него обычным делом.

– Да что там девушки! – поддержал её Цимбаларь. – Всем доставалось. И вепрям, и гидрам, и ланям, и титанам, и даже собственным сподвижникам. Когда в мифах говорится о том, что Геркулес наказал кого-то своей дубиной, речь идет вовсе не об оружии.

– Так это в допотопные времена было! – махнул рукой Кондаков. – Совсем другие условия. Ни тебе радиации, ни наркотиков, ни химии, ни феминизма, ни трудовой дисциплины, ни квартальной отчётности. Не жизнь, а малина-ягода. Тут поневоле к девушкам потянет.

– Что-то мы размечтались сегодня, – призывая к вниманию, Цимбаларь откашлялся в кулак. – А дело, между прочим, застряло на мёртвой точке. Какие будут предложения?

– Я навела по спецучёту справки о всех криминальных смертях, последовавших в результате отделения от туловища головы или каких-либо иных частей тела, – начала Людочка, разложив перед собой целую пачку компьютерных распечаток.

– Подожди, – прервал её Цимбаларь. – При чём здесь другие части? У нас мертвец безголовый, а не безногий.

– Все эти случаи совмещены в одну учётную категорию, – объяснила Людочка. – Понимаешь?

– Теперь понимаю. Не злись.

– Список получился весьма внушительный, но ни единого эпизода, хотя бы приблизительно схожего с нашим, я так и не обнаружила. В девяносто из ста случаев головы от трупов были отделены уже после смерти. Остальные десять процентов составляют заложники, казнённые в зоне боевых действий на Северном Кавказе, и самоубийцы, положившие голову на рельс… Впрочем, одна история меня заинтересовала, хотя в ней фигурирует не голова, а рука. Поздно вечером с работы шёл человек, никого, как говорится, не трогал, и у него вдруг оторвало руку по самое плечо. Выжил пострадавший лишь по счастливому стечению обстоятельств. Буквально через пару минут его подобрала проезжавшая мимо машина «Скорой помощи».

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79