Владислав Выставной - Я пришел взорвать мир

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80

Человек, шатаясь, будто пьяный, направился назад, в дом. А Митя, попятился назад, споткнулся о чье-то тело и взял в руки рацию.

– Заря! Заря! Отвечайте! Что там у вас происходит, черт возьми? – надрывалась рация.

А Митя лишь слепо смотрел вслед ушедшему и тихо повторял:

– Все нормально. Все просто замечательно. Чудненько просто…

Когда Гор спустился в подземелье, невидимая вентиляция уже высасывала остатки дыма и газа. Зиг и Даша пребывали в отключке. Мах же, опираясь на перила лестницы, безумными глазами смотрел на спустившегося Гора.

Герой в теле Мима сделал последнее усилие, и сказал, протягивая Маху пистолет, с усмешкой на потрескавшихся губах:

– Ты просил ствол, Мах. Держи….

Поджигатель был в ярости.

Еще бы: впервые отлично разработанный план обернулся столь явным провалом.

Как же так? Он знал, что привлекает к расправе лучшие земные силы. По его опыту таких хватило бы, чтобы расправиться с пятью прозревшими Мусорщиками. Но Сильный «по ту сторону» был всего один, Эстета вообще можно было не брать в расчет.

Правда, с ними был этот чертов Мим…

Что-то определенно шло не так. Что-то выходило за скобки давно известного уравнения успеха. Впервые Рогги Бур почувствовал здесь, на Земле, настоящую опасность.

Конечно, чувство опасности посещало его и прежде. Но все-таки, это было совсем другое – то, что всего лишь заставляет адреналин активнее впрыскиваться в кровь, что приятно щекочет нервы и сладко захватывает дух.

Сейчас же опасность была смертельная. По большому счету, признавший свое поражение Поджигатель должен оставить пост. И, согласно Кодексу Сильных, демонстративно покончить с собой.

Но Рогги Бур не мог смириться с тем, что его снова одолел ничтожный Мим… Или он, в действительности, далеко не так прост?

Нет, он и не подумает признавать поражения! Тогда уж пусть этот Мим прикончит его сам…

Поджигатель почувствовал, что задыхается.

Его душила ненависть. Ненависть лютая, необузданная. Она сильнее любых Кодексов и Догм и сама по себе может быть признана преступлением. Но здесь, на Земле, это не имеет значения. И если им, Поджигателем, завладела ненависть – он выплеснет всю ее без остатка на проклятого врага.

…Поджигатель стоял перед обгорелым остовом небольшого одноэтажного дома. Вокруг полно машин, всюду шныряли с серьезным видом краткоживущие. Им тоже интересно понять – кто смог в одиночку положить роту спецназа и уйти притом безнаказанным?

Криминалисты снимали отовсюду, откуда только возможно, отпечатки пальцев, слепки подошв, фотографировали, замеряли что-то, следователи тщательно допрашивали соседей.

Единственный свидетель происшедшего нес полнейшую околесицу…

Это уже не важно. Все эти краткоживущие останутся за скобками: они доказали свою неспособность справиться с этой, совершенно непонятной для них, угрозой. Впрочем, эта угроза касается не столько краткоживущих, сколько сил, куда более могущественных, стоящих настолько выше, что у них просто не хватит воображения представить эти силы.

Теперь у Поджигателя была своя, самая настоящая война.

И он намерен ее выиграть.

Несколько дней Мим не мог выйти из жуткого состояния, в которое провалился, едва друзья смогли отыскать новое, временное убежище. Гор потерял много крови, и раны его, которые он невероятным образом игнорировал во время боя, разом дали о себе знать.

Тогда он внезапно свалился, будто подрубленное дерево, у него начался жар. Наверняка дело кончилось бы плохо, но предусмотрительный Зиг захватил с собой в бегство какой-то медицинский прибор, который он, Мах, едва увидев, назвал «малым полевым регенератором». Видимо, Сильным знакома такая штука. Прибор представлял собой капсулу, наполненную похожими на дробь шариками. Зиг просто раскрыл капсулу и просыпал ее содержимое на оголенный, простреленный торс Гора. Шарики моментально впились в плоть, словно хищные насекомые, и исчезли под кожей, вызвав у Даши нервный вскрик…

Несмотря на порыв Маха отпустить, наконец, девушку, та решительно заявила, что не бросит раненного. Это было странно, и Зиг пробормотал что-то невнятное про «стокгольмский синдром».

Теперь, в недрах ржавого, выброшенного на берег буксира, она ухаживала за Гором. Словно тот не был изгоем из чужих миров, да к тому же убийцей множества защитников правопорядка, а была она медсестрой у изголовья героически раненного бойца.

Этим удивительная роль Даши в жизни прозревших Обреченных не ограничилась.

Именно благодаря ей они не испытывали нужды в пище и питье: Даша сама вызвалась отправиться на несколько километров к магазинчику – в ближайшем прибрежном поселке. Здесь, на побережье, привыкли к отдыхающим «дикарям», а потому закупки девушки никого особо не интересовали. Заодно Даша занималась разведкой: если маневры Сильных Зиг мог отслеживать с помощью своей универсальной панели, то повторный визит спецназа стал бы крайне неприятным сюрпризом.

Наблюдая все это, Мах успокаивал себя скупыми рассуждениями о загадочной женской душе. Его волновало только скорейшее восстановление Гора, да активность преследователей.

Вместе с Зигом они вдруг ощутили зависимость от этого человека некогда низшей, Темной Линии, который в одночасье стал для них незаменимым лидером.

Всего этого Гор не знал, трое суток вися на волоске от смерти, бормоча в бреду странные, но довольно связные, словно заученные, речи из прошлой, мимической жизни.

Видимо, по наитию, Зиг принялся записывать эти слова с помощью куска карандаша и блокнота, с которыми бывший Эстет никогда не расставался.

Так стали появляться на свет «Монологи Мима».

На третий день Гор вдруг открыл глаза. В ту же секунду раздался множественный металлический звук: из тела разом выскочили, рассыпавшись по ржавому железному настилу потускневшие металлические шарики.

– Пить! – попросил Гор слабым голосом, и Даша немедленно сунула ему в руку пластиковый стаканчик с минеральной водой.

Мах и Зиг, которые в это время отдыхали рядом, подскочили к пришедшему в себя другу.

– Ну, как ты? – дрогнувшим голосом спросил Мах.

Теперь в присутствии Гора он не стеснялся показывать свое волнение: он признал за бывшим Мимом право быть более сильным, чем он – Сильный формально.

– Я сделал одно удивительное открытие: на самом деле Земля имеет форму куба! – мечтательно произнес Гор.

Он усмехнулся своим мыслям и продолжил:

– Точнее, форму «кубика Рубика» – есть такая забавная головоломка. И эта головоломка находится в руках какого-то недалекого простака, которому никогда не собрать грани по цветам. Слава этому милосердному существу: благодаря ему на Земле всегда будет царить веселая непредсказуемость! И упаси Боже попасть этому кубику в руки какому-нибудь педантичному умнику! Причесанная и прилизанная планета превратится в унылый памятник самой себе.

– Крути, крути наш кубик, простак-недоучка! Делай нашу жизнь непредсказуемой – и оттого хоть сколько-нибудь счастливой!

– Главное – не вздумай обмануть правила и разбить на отдельные детальки: так ты легко соберешь все цвета – только вот что хорошее можно собрать из обломков?..

Гор закашлялся, но от предложенного стакана минералки отмахнулся.

– Сколько я был в отключке?

– Почти три дня, – сказал Зиг. – Странные мысли, оказывается, посещают человека в коме…

Гор улыбнулся и покачал головой:

– Вы даже не представляете – насколько. Искренне желаю вам не повторять моего опыта. О, а что это за шрамы?..

Гор скинул с себя куртку, которой укрыла его заботливая Даша, и потрогал плотный розовый валик розового на месте пулевого ранения в живот.

– Ничего себе, – произнес он. – Как же это я?..

…Это был их последний день на берегу моря.

Гор смотрел в синюю даль под ослепительно белыми облаками, думал.

Кто его знает – что происходит с человеком, после того, как он впервые пройдет по краю, ощутит на губах вкус крови – чужой и своей собственной?

Для Гора это был третий опыт встречи со смертью.

Первый был там, на дне Арены Правосудия, и когда он сжал зубы, в ожидании легкого и быстрого избавления.

Второй – когда он схватился с Поджигателем. Охотники уже не произвели такого впечатления на Гора.

Зато схватка с обученным, смертоносным спецназом прошлась по его душе основательно, оставив глубокую красную борозду. Да, он по-прежнему играл роль неустрашимого и непобедимого Героя. Но и Героев посещают кровавые сны.

Выйдя из тяжкого забытья, Гор понял, что стал бояться тишины. Невнятные мысли стучали бродили в мозгу, требуя словесного оформления и выплескивания вовне.

И Гор говорил. Говорил, когда его слушали, и говорил в пустоту – просто, когда молчать становилось невмоготу.

Многое, очень многое он хотел бы сказать Нейле. Теперь ему действительно было, что сказать. Этот разговор будет позже. Но обязательно будет.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80