Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин
То, насколько эта площадь не пользуется популярностью у местного населения, бросалось в глаза и пыталось их выцарапать. Возможно, какие-нибудь банды и приспособили бы эти храмы в качестве своих штаб-квартир, стой они в разных частях города, но здесь, да еще и с натуральным полицейским участком под боком… придать этим заведениям хоть какой-то смысл люди не могли. А кроме участка от площади легко можно было дойти до рынка, чей шум слышался вдали, да и до местной поликлиники.
— Пётр, ты считаешь, что местные святые отцы продадут нам оружие? — с великим сомнением поинтересовался Марий.
— Не исключаю, но в основном исполняю твой вчерашний приказ, — ехидно ответил я, ткнув пальцем в пожарную часть, — Вот наш «приз». В нем, кстати, сидит пятый член нашей команды. Оцените местоположение, полюбуйтесь видами, вдохните этот воздух… Потом пойдем знакомиться с соседями.
— Со всеми?
— Нас интересует тот, кто поможет с пушками.
Пожарная часть выглядела старше, чем любое другое здание, виденное в этом городе. Мощная, приземистая, с окнами-бойницами, она свирепо раскорячилась за небольшой аллеей, между костелом и православным храмом. Массивные два этажа с могучими гаражными воротами, соединенными выездом на аллею, демонстрировали, что места для небольшого отряда там будет с избытком. В качестве личного украшения над пожаркой вздымалась круглая башня-колокольня, превосходящая по высоте все окрестные здания. Настоящая крепость… и в ней, если меня не обманывали глаза, были кондиционеры.
— Я хочу туда, — просто и без затей сообщила Эрика, аккуратно выглядывая из-под капюшона, — В смысле её.
— Отличное место, — поддержал её Марий, — Есть гараж и снайперская позиция. Хорошая база в городской черте.
— Осталось только заработать на неё денег, — подытожил я, — Идём, нам нужны инструменты для их заработка.
Батюшка православного храма подкупал с первого взгляда. Возможно, дело было в его больших глазах, в которых сонливость разбуженного человека заменялась его же злобой, возможно, в росте и иных габаритах этого высокого, широкоплечего и полного человека… А возможно, дело было в том, что этот кадр был самым черным негром, которого я только видел в обоих жизнях, да еще и с редкой, пронзительно седой бородой!
Ну или дело было в «калашникове», который святой отец очень уверенно сжимал в своих лапищах.
— Какого хера вы тут забыли, мелкие недоумки⁈ — сердито и гулко проорал православный священник при виде нашего дружного коллектива, запершегося в храм, — Пошли вон! Или я вам сейчас жопы поотстреливаю!
— Спокойно, ребе, это соседский визит, — взял слово я, закуривая сигарету, чем заставляя батюшку затрясти толстыми губами в негодовании, — Мы лишь хотим задать пару вопросов.
— Табак в храме⁈ Ребе?!! — взвыл чернокожий старикан, передергивая затвор и напрягая нашу команду слишком уж чересчур, — Молись, сука! Молись, как в последний раз! Потому что видит Бог, этот раз у тебя будет последним!!!
Впечатлило это меня, приблизительно, никак.
— Падре, я же сказал, спокойно… — в отличие от вампирессы и барона, уже планирующих рывки с траектории полета пуль, я был спокойнее чем алтарный камень, — Священная Инквизиция. Вы нас не ждали, но вот мы тут.
— Падре?!? — какая избирательная глухота у этого загорелого типа, — Ну всё, ты поп… стоп. Инквизиция⁈
Какая вероятность, что единственный православный священник в таком городе не будет в курсе о нашей славной организации? Ноль. Вот поэтому я и настоял, чтобы мы первым делом пришли в храм, где бывает с десяток человек в год. Максимум. Прекрасно сохранившийся и ухоженный внутри храм, между прочим.
Ну вот, автомат сердито швыряется на лавку, а пузатый мужик в рясе упирает руки в бока с видом бойкой жены, встречающей заблудшего мужа.
— Человеческий язык кто-нибудь из вас знает? — осведомился сварливо на русском негр, оказавшийся лингво-расистом, — И что это у вас за попугайчик голодающий? Вы её с рождения не кормили, что ли?
— Жрёт как лошадь, — перешёл на родной язык я, под хоровое молчание остальных, — Но не в коня корм. Батюшка, чаем угостишь? Раскладами благословишь?
— А что еще тебе, сыне, потребно? — язвительно проявил знание культуры афрорусский дед, — Может, потрахаться завернуть?
— Не, обойдусь. Но кое-что надо, да. Дух наш силен, падре, а вот плоть слаба. Этой плоти нужны стволы. Оборониться и стать мечом огненным. Во имя Господа нашего, аминь, — попытался я примириться с тем, что недавно узнал о том, что имею сан.
— Инквизитор, ты мало того, что похож на цыгана, так еще и охренел как я вообще не знаю кто, — с сожалением даже покачал головой верховный негр этого прихода, — Может, подцепил чего? Ваши же ущербными вроде не выпускают, а ты тут мне рекорды ставишь по этой теме. Вот как так?
— Мы заплатим, отче наш. Мы за-пла-тим.
— С этого, сукин ты сын, в этом городе и надо начинать. Вез-де!
А вот и первый расклад. А еще говорят, что в храмах просвещения нет. Врут, собаки.
Отец Григорий, урожденный русский чернокожий, оказался тем еще гадом, сварливым, склочным и прижимистым. Кроме того, этот бородатый хмырь оказался в курсе того, что мы станем соседями лишь после того, как купим дом, так что спуску он давать не собирался и мои попытки подъехать к нему на кривой козе отбивал блестяще. Тем не менее, этот тип, в котором святого было еще меньше, чем во мне, оказался заинтересован в нашем будущем возможном сотрудничестве, так что расщедрился как на чай, так и на несколько советов.
К моему удивлению, оказалось, что Церковь и Инквизиция тесно сотрудничают. Мы даже, со всем нашим многообразием рас, магией и нетерпимой позицией к нарушителям баланса мира, оказались чем-то вроде вооруженного крыла для большинства мировых религий. Грешники, портящие реноме великих матерей церквей, неуступчивые политики, лезущие своим мирским рылом на святые делянки, охрана поставок оружия и наркотиков, нарушение поставок того же самого у конкурентов, не признающих
