Андрей Валентинов - Дезертир

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73

Но вот вновь содрогнулась пучина. Горизонт потемнел, по притихшему морю пробежала бессильная рябь. Громадная черная туша, покрытая сталью, ощетинившаяся чем-то, напоминающим толстые короткие стрелы, поднималась из самых глубин. Сила встретила силу. Смерть по имени «Лепелетье» породила другую Смерть, неведомую, но еще более грозную, еще более неотвратимую. И уже не так важно, чей флаг развевался на короткой уродливой мачте. Толстые стрелы дрогнули, готовясь к полету, и тут откуда-то сверху, из поднебесья, словно падающий Люцифер, рванулась к самой воде крылатая стальная тварь, оставляющая за собой белый шлейф адского пламени. Послышался резкий пронзительный свист, сменившийся утробным ревом…

Но вот все стихло — ненадолго, на какой-то миг. Мир словно замер в предчувствии чего-то невероятного, чему нет названия, нет имени. И вот над горизонтом, над серой гладью моря, беззвучно вспыхнуло Солнце — ослепительно-белое, холодное — Солнце Последнего Дня…

Я застонал, бессильный и беспомощный пред стальным ликом Армагеддона. Почему мы не остановили это? Неужели у Смерти мало дорог? Неужели то, чему мы свидетели, только начало, лишь слабая заря Часа Гибели?..»

— Лежите, Франсуа! — Чья-то рука властно придавила мое плечо. — Лежите, вам говорят! Франсуа Ксавье, если вы не будете слушаться…

Я открыл глаза, и меня встретил яростный блеск знакомых стеклышек.

— В жизни не встречала более непослушных пациентов! Вы что, не понимаете? Вам категорически нельзя двигаться, вам…

— Юлия, — вздохнул я, еще не понимая, в каком из миров мы с ней встретились. — Юлия, оставьте меня! Я же умер! Неужели вы до сих пор не поняли?

— Так… — Девушка помолчала, затем решительно качнула головой. — В таком случае… В таком случае вы идиот, Франсуа Ксавье! Более того, вы клинический идиот, и я лично придушу вас, уничтожив собственную работу, если вы еще раз ляпнете такое!..

Ее кулачок оказался под самым моим носом, и я, ловко поймав его, поднес к губам.

— Не вздумайте! — Рука тут же вырвалась. — Вы… Недорезанный «аристо» с черепно-мозговой травмой…

Внезапно она всхлипнула, очки съехали на нос, и девушка отвернулась. Ее плечи дрожали, она плакала, словно обиженный ребенок, и я действительно почувствовал себя последним дураком. Они слепы, они все слепы! Только безумный священник да сестра Тереза смогли что-то увидеть. Господи, почему я еще здесь, почему меня не оставили в покое?..

Похоже, последние слова я произнес вслух. Гражданка Тома резко повернулась. Ее лицо в этот миг и в самом деле напоминало лицо ребенка — смертельно усталого, почти разуверившегося в том, что в мире есть хоть что-то хорошее.

— Да ну вас к черту, Франсуа! Стоило мне тратить на вас силы, стоило…

Она снова заплакала, и я наконец понял, что девушка все-таки жива, и мы оба по-прежнему на этой проклятой земле.

— Юлия, — прошептал я. — Спасибо… Она вздрогнула, быстро наклонилась и, поцеловав меня в щеку, исчезла. Хлопнула дверь. Я привстал и огляделся — маленькая комнатка, низкий белый потолок, черное распятие в углу…

— С новым годом, Франсуа!

Шарль Вильбоа сидел у моей кровати и улыбался. Я недоуменно взглянул в сторону окна — в глаза ударила снежная белизна.

— Как? — поразился я. — Когда?

— Позавчера. Сегодня третье января…

Я закрыл глаза, пытаясь понять. Третье января… Шарль мог бы заодно поздравить меня с днем рождения. Тридцать пять…

Что ж, и этот год кончился. Страшный год, от Рождества Христова 1793-й, от начала же Республики, Единой и Неделимой, Второй. Кончился фример, серые туманы сменились белыми снегами нивоза…

Я хотел спросить, где я и что со мной, но решил, что в мире есть кое-что более важное.

— Шарль, скажите… Все… Все живы?

Он ответил не сразу. Темные глаза стали серьезными.

— Я жив, Юлия, Камилл и Жорж тоже. И гражданин Робеспьер… И вы…

Он не назвал д'Энваля, но я не решился переспрашивать.

— Честно говоря, Франсуа, мы уже не надеялись. Бедняжка Юлия просто с ума сходила…

— Надеялись? На что?! — не выдержал я. — Шарль, неужели вы не поняли? Я такой же, как те, что лежат там, в катакомбах! Неужели вам не ясно?..

Его лицо внезапно помертвело, как в тот вечер, когда мы впервые встретились.

— Не знаю, Франсуа. Я первым нашел вас… Вернее, не вас. Тот, кто лежал на улице у подъезда…

Он покачал головой, и я вновь не решился переспрашивать. Все и так слишком ясно…

— А потом, когда подошли другие, вы стали таким, как сейчас, И я не знаю, чему верить, Франсуа. Может, мне все привиделось?

Я не стал спорить. Мы понимали друг друга.

— Потом, пока вы были без сознания и Юлия пыталась вас вытащить с того света, я все время думал… И знаете, Франсуа, мне кажется, вы правы. Те, кого мы называем «дезертирами»… Все равно, кто они — потомки дэргов или просто люди… Это не случайность. Я не имею в виду вас…

Я улыбнулся, но Шарль вновь покачал головой.

— Юлия права — вы должны жить. Хотя бы для нее. Ведь если бы не вы… Если бы вас не пришлось буквально воскрешать, она бы не выдержала. И неудивительно! После всего… Д'Энваль… Я вам потом расскажу… Первые дни ей тоже казалось, что жить незачем…

[Здесь, похоже, пропущен кусок текста. К сожалению, у меня нет этой книги в бумажном варианте, так что исправить не могу.]50

… — как и Дантон и Демулен будут казнены в апреле 1794 года. Еще ранее, в марте, погибнут Эбер и Шометт. Робеспьер, Сен-Жюст и Кутон будут гильотинированы в конце июля. Вадье умрет в изгнании столетним стариком. Эро де Сешеля осудят за «измену», имя же подлинного предателя в Комитете общественного спасения неизвестно и по сей день.

мне когда-то. Так что, вот вам ответ по крайней мере на один вопрос — «зачем?» Все мы что-то еще не успели сделать.

— Нет! — не выдержал я. — Неправда! Я уже все сделал. Все!

— В самом деле? — Вильбоа усмехнулся. — В бреду вы все время говорили о каком-то корабле. Кажется, вы собирались его захватить. Вот уж не думал, что вы, Франсуа, флибустьер!

Я вздрогнул и невольно закрыл глаза. Серые волны, низкое свинцовое небо — и стальная Смерть, неотвратимо плывущая в клубах адского дыма. «Лепелетье» — корабль Армагеддона…

— Захватить? — неуверенно проговорил я. — Но это невозможно! Вы даже не представляете, что это такое! Даже если очень повезет…

Нет, в таком деле надеяться на везение не стоит.

Смерть по имени «Лепелетье» не так просто обмануть. Хорошо бы для начала…

— Шарль, узнайте, пожалуйста, для чего применяются паровые машины Уатта.

Его глаза удивленно раскрылись, и я заспешил:

На этом корабле очень странные трубы. Мне пришла в голову совершенно дикая мысль. Что, если…

1

Рота названа именем Лепелетье де Сен-Фаржо, видного якобинца, убитого в январе 1793 года.

2

Национальный агент — специальный уполномоченный Революционного правительства.

3

Санкюлоты — не носящие кюлотов (штанов), голодранцы-революционеры из предместий, рабочие, а чаще — люмпены.

4

Первое фримера — в октябре 1793 года во Франции был введен новый, «революционный» календарь. Первое фримера — 21 ноября. Второй год Республики — сентябрь 1793 — сентябрь 1794 гг.

5

В июне 1793 года в Лионе началось антиякобинское восстание, поддержанное отрядами роялистов («белых»). Восстание было подавлено в конце октября, после чего Конвент принял решение об уничтожении города Лиона. В ходе репрессий погибли тысячи людей.

6

В 1793 году Революционное правительство установило «максимум» — максимальные цены на основные продукты питания.

7

Шаретт и Рошжаклен — вожди шуанов, вандейских повстанцев.

8

Шометт — прокурор Парижской Коммуны, якобинец, из студентов-недоучек.

9

Фуше — якобинец, палач Лиона. В дальнейшем — министр Наполеона Бонапарта.

10

Шалье — Мари Шалье, вождь лионских якобинцев. Казнен благодарными земляками. Вместе с Маратом и Лепелетье считался «мучеником Революции».

11

Папелито — нечто среднее между сигарой и папиросой.

12

Пресси — полковник, один из руководителей обороны Лиона.

13

Эбер — журналист, якобинец, крайний «левак», руководитель Клуба кордельеров.

14

Биссетр — тюрьма в Париже, где содержали душевнобольных преступников.

15

Себастьян Мерсье — ученый, составил подробное описание Франции.

16

Ру — священник, вождь парижских рабочих. Арестован якобинцами, впоследствии покончил с собой в тюрьме.

17

Фукье-Тенвиль — обвинитель Революционного трибунала, организатор политических процессов.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73